«Декларация» митрополита Сергия. Водораздел

Автор:

Олег Ракитянский.

       29 июля 1927 года было обнародовано Послание заместителя патриаршего местоблюстителя, митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) и временного при нём Патриаршего Священного Синода («Декларация» митрополита Сергия).

 

История церковной смуты 20-х годов прошлого столетия явилась наиболее трагической страницей в её жизни. Драматические события были обусловлены незаконностью её существования на территории большевистской России. Первая легитимность была оформлена по итогам работы Поместного собора 1917 – 1918 гг., выбравшего церковное управление (Священный Синод и Высшее церковный совет). В 1921 г. трёхлетний срок деятельности церковного священноначалияподошёл к концу. Для его переизбрания необходимо было собрать новый Поместный собор. Но, учитывая богоборческую сущность власти её антицерковную политику, направленную на раскол и последующую ликвидацию Русской Православной церкви, проведение собора не представлялось возможным. В тяжёлых условиях, начавшегося гонения на церковь, кампании по изъятию церковных ценностей и т.д. Патриарху Тихону приходилось изыскивать любую возможность в поиске компромисса с официальной властью в делах устроения церковной жизни в СССР.

В ходе очередного судилища над группой священников, проходящих по уголовному делу о сопротивлении Декрету об изъятии церковных ценностей, 8 мая 1922 г. московский трибунал провозгласил, что он «уста­нав­ливает незаконность существования организации, называемой православной иерархией». По этому судебному решению Русская Православная церковь на территории Советского Союза окончательно утеряла легитимность и де-юре оказалась вне закона, а значит, в любой момент богоборческая власть могла перейти к ликвидации её иерархической структуры, аресту её представителей, конфискации движимого и недвижимого имущества. Однако, удерживалась от этого в большей мере благодаря внутреннему и внешнему авторитету патриарха Тихона, а также продолжающимися на территории страны локальными крестьянскими восстаниями.

Кризис в отношении с большевистской властью обострился после появления в мае 1922 г. группы так называемых «обновленцев» во главе с митрополитом Антонием (Грановским).* К концу 1922 года «обновленцы», при помощи чекистов, смогли занять две трети из 30 тысяч действовавших в то время храмов России.

Кризисные отношения Православной церкви и большевистской власти обострились после кончины Тихона последовавшей в апреле 1925 г.** С его смертью актуальность созыва Пометного собора стала очевидной представителям высшего духовенства и широким слоям клира и мирян. Но, антицерковные власти (прежде всего ГПУ – главное политическое управление, преемник ЧК) последовательно увязывали своё «великодушие» на созыв собора с «легализацией» Патриаршей Церкви, то есть с законной регистрацией её центрального и епархиального управления. Не дождавшись ответа, чекисты в ноябре 1925 г. арестовали местоблюстителя патриаршего престола митрополита Петра (10 октября 1937 года расстрелян по приговору тройки НКВД по Челябинской области). Его место автоматически занял митрополит Сергий (Страгородский) как заместитель местоблюстителя. Фактически, он и возглавил РПЦ на территории СССР.

В ноябре 1926 г., после неудачной попытки провести так называемые «тайные выборы Патриарха» прокатилась волна новых арестов среди священноначалия. Был арестован Сергий и ряд епархиальных преосвященных. Центральное управление Патриаршей Церкви, как и в 1922 — 1923 гг., было парализовано. Острота ситуации заставляла церковноначалие искать пути к неотложному компромиссу с властью. Вполне вероятно, что, когда митрополит Сергий находился во внутренней лубянской тюрьме, между ним и представителями советской власти были достигнуты договорённости, предполагавшие взаимные уступки в легализации церкви. Его освободили 27 марта 1927 г., а 7 апреля митрополит Сергий снова принял на себя обязанности заместителя Патриаршего местоблюстителя. 18 мая им был образован Временный Патриарший Священный Синод и подано заявление о регистрации центрального церковного управления Патриаршей Церкви. 20 мая Наркомат внутренних дел уведомил митрополита Сергия о временной регистрации Синода. 25 мая заместитель Местоблюстителя направил епархиальным преосвященным предписание подать заявления о регистрации епархиальных советов. Однако их местные органы ГПУ регистрировать не спешили: ждали дополнительных указаний из Москвы. Наступила двухмесячная пауза, в течение которой, очевидно, шла работа над окончательной редакцией обращения к пастве. 29 июля 1927 г. Декларация появилось на свет и была разослана по приходам. Однако, порядка 90% адресатов вернули её обратно. Тогда власти 19 августа опубликовали её в газете «Известия».

В сентябре центральное церковное управление Патриаршей Церкви наконец получило постоянную регистрацию в органах государственной власти. Кризис легальности, в котором Церковь находилась в течение пяти лет, был преодолён, тем самым был сделан важнейший шаг на пути к новому Поместному собору. Однако платой за это стал дальнейший раскол РПЦ, вылившийся в появление приверженцев Сергия («сергианцев»), «григорианцев», «иосифлянцев», участников «катакомбной церкви», «непоминающих» и т.д.

В Декларации, которая явилась своего рода «совместным творением» чекистского «обер-прокурора» Тучкова и митрополита Сергия последний потребовал от представителей духовенства РПЦ за рубежом лояльности к Советской власти: «… не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской Патриархии». Именно эти строки вызвали категоричное несогласие со стороны иерархов Русской Православной Церкви за рубежом и раскол, продлившийся свыше 80-ти лет. По этому пункту Декларации, написанной митрополитом Сергием с «петлёй не шее», необходимо отметить, что обращение было к бывшим соотечественникам, которые к том времени в своём большинстве уже стали гражданами других иностранных государства. Поэтому требовать от иностранцев, чтобы они признали большевистскую власть – было явным религиозно-политическим абсурдом. На это указывали некоторые настоятели РПЦ за рубежом в газетных публикациях.

Вторым пунктом, оказавшим негативное влияние на церковное устроение и отношения прихожан, стал абзац: «Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи». Многие восприняли слова митрополита Сергия прямолинейно, буквально, не увидев в них подтекст со значением, что церковь (как религиозная институция) в богоборческой стране отделена от государственных институтов, но церковь как собрание верующих, которые каждый день приходят на работу в государственные учреждения, промышленные, сельскохозяйственные структуры, не может быть оторванной от своих пастырей-священников. Поэтому и делит с ними и радости, и скорби. К тому же сам заместитель патриаршего местоблюстителя обращал внимание критиков на слова «радости и неудачи которой», имея в виду Родину, а не Советский Союз.

Третьим пунктом преткновения между частью священноначалия, верующими и митрополитом Сергием стали его слова благодарности советской власти за разрешение Синоду начать деятельность по управлению Православной Всероссийской Церковью по каноническим и гражданским законам, благодаря вполне легальному центральному управлению, с последующим распространением на низовые церковные управления: епархиальные, уездные.

Здесь опять обнаруживается положение, когда вопросы веры подменяются политикой, когда забываются слова Спасителя «Кесарево – кесарю, а Божие – Богу». О необходимости выстроить правильные отношения с Советским правительством и тем самым дать Церкви возможность законного и мирного существования говорил Патриарх Тихон перед своей кончиной. Он, как и Сергий,реально представляли себе положение в церкви, в отличие от умозрительных заключений представителей РПЦ за рубежом. Они понимали, что не решённость вопроса легализации в конечном итоге может привести к ликвидации Патриаршей церкви и подмены её каким-нибудь эрзацем или очередной сектой.

Его оппоненты (не без наущения чекистов) предлагали «стоять в вере» до конца и тем самым погасить пламя церковной лампады ветром из ГУЛАГа. (К концу 30-х годов на всей территории Советского Союза у Московской патриархии осталось лишь около ста «образцово-показательных» храмов (Москва, Ленинград, крупнейшие республиканские и областные центры). Епархии прекратили существование, на свободе осталось 4 епископа во главе с митрополитом Сергием. Напомним, что в годы второй пятилетки активно действовал Союз воинствующих безбожников во главе с Ярославским. В программе Союза говорилось: «...на третьем году «безбожной пятилетки», т. е. к 1935 году, должна быть разрушена последняя церковь, а на её пятом году в стране вообще не будет произноситься слово Бог»).

И в подтверждение своих слов в Декларации митрополит Сергий оттеняет свою мысль о том, что появление Советской власти не случайно. Что в этом свершении действует «десница Божия, неуклонно ведущая каждый народ к предназначенной ему цели». То есть Господь ниспослал эту власть в качестве вразумления за наш отход от Его заповедей, безверие, революционность, предварительно омыв Россию кровью мировой и гражданских войн.

Там же в Декларации,митрополит Сергий, нисколько не оправдываясь, указывает на причину появления этого документа: «Только кабинетные мечтатели могут думать, что такое огромное общество, как наша Православная Церковь, со всей ее организацией, может существовать в государстве спокойно, закрывшись от власти».Такая позиция некоторых представителей РПЦ в СССР и за границей являлась утопичной если не сказать преступной так как предусматривала превращение церковного амвона в некий политический окоп.

Несмотря на все последующие издержки появления этой Декларации (негативные тенденции внутри церковной жизни, внешних сношений с единоверцами за рубежом), благодаря этому документу, Русской Церкви всё же удалось сохранить свою структуру в годы гонений, и в этом жертвенность митрополита Сергия не была напрасной. Он хотел и спасал Церковь вместе со своими церковными побратимами, паствой в уповании на безграничную милость Божию.

__________________________________

*«Священный Синод» и обновленческая церковь находились в тесном контакте с ГПУ и работали под непосредственным руководством начальника церковного отделении ГПУ Тучкова. В обывательских кругах последний именовался «обер-прокурором Священного Синода». Все члены обновленческого синода и руководители обновленческой церкви фактически находились на материальном иждивении ГПУ.Кроме того, им были переданы лучшие храмы и наиболее доходные часовни.

**Смерть патриарха Тихона произошла не без участия «обновленцев». После первого покушения 9 декабря 1924 г., когда был убит келейник патриарха (Я. Полозов), а сам патриарх спасся, Тихона поместили в «Бакунинскую» больницу, где ему было и безопасно и не надоедали посетители. В больнице при внимательном отношении самих хозяев больницы и медицинского персонала патриарх стал быстро поправляться и в день своей смерти даже служил. Тихон испытывал острую зубную боль и вечером 7 апреля 1925 г. к нему прошёл под видом врача сотрудник ГПУ и предложил выпить лекарство, которое оказалось ядом. Патриарх в эту же ночь скончался.

Фото: Википедия

Поделиться ссылкой: