ПУБЛИКАЦИИ

30.06.2017

Диалог болгарской и русской литератур. Взаимное обогащение двух народов

Наши страны — славянские и православные, a история духовных связей между болгарским и русским народами является уникальным примером многовекового и плодотворного взаимообогащения. В больошой степени, благодаря этим связям во время худших периодов в истории обоих народов сохранилась их идентичность, а таким способом и само существование русских и болгар. Из одной страны в другую текут идеи, религиозный опыт, потоки литературы и достижений культуры и искусства. Многовековая история русско-болгарских литературных связей богата масштабными проявлениями: широкое проникновение древне-болгарских литературных памятников в Киевскую Русь и роль, которую они играли в развитии древнерусской литературы XI—XII веков; второе южнославянское влияние в России в XIV—XV веков; огромное воздействие, оказанное русской литературой на развитие новой болгарской литературы в XIX и XX веках.
Болгаро-русские литературные связи ведут своё начало, по мнению некоторых историков и литературоведов с Xого века, другие считают, что это случилось даже раньше – в IXом веке. За столетие до крещения на Руси, христианство уже было широко распространено в Болгарии. В 863 году болгарский царь Борис I, вместе со всем двором, принял Крещение. Государственным указом христианство было объявлено единственной разрешённой религией, а христианские законы — обязательных для всех его подданных. В то время христианство признаёт, только три священных языка — иврит, греческий и латинский. Благодаря созданию славянского алфавита святыми Кириллым и Мефодием, который был признан каноническим Константинополем и Римом, славянам дали возможность присоединиться к христианской вере и принять Слово Божье на своём родном языке. Культ Кирилла и Мефодия, существовавший в средневековой России, объясняется тем, что их дело, проникая в русские земли, непосредственно воздействовало и на Русь.
Исторические источники отмечают существование празднования памяти Кирилла и Мефодия уже в Древней Руси, что свидетельствует о популярности славянских просветителей во времена «Империи Рюриковичей».
В болгарских монастырях и просветительских центрах и школах, самые крупные из которых находились в Охриде и Плиске, работает множество писателей и переводчиков, которые не только переводят с греческого наиболее важные памятники литургической, канонической и святоотеческой литературе, но и создают яркие примеры оригинальных литературных произведений. Это ученики Кирилла и Мефодия — Климент Охридский, Наум Преславский, Йоанн Экзарх, Константин Преслав, Черноризец Храбр и другие. Благодаря болгарским монахам-миссионерами болгарский перевод и оригинальная литература добираются до России, где они копируются и распространяются. Первое место среди этих книг, конечно, принадлежит Библии, 50 старозаветных и 27 книг Нового Завета, которые переведены в середине IX века Мефодием, а затем снова пресвитером Козьмой в Преславе. Активно переводятся труды святых отцов Церкви. Таким образом, в момент принятия христианства на Руси, весь комплекс богослужебных книг существовал на понятном для русского народа языке. Болгарская литература не только стала органической частью русской литературы, её фундаментом, но и дала России литургический, церковный язык.
«Как известно, — говорит русский ученый Алексей Соболевский (1856—1929). — русская литература возникла из южнославянской литературы (староболгарской) и её первыe рукописи, с немногими исключениями, являются не более транскриптых памятников староболгарского».
Примеры влияния болгарской литературы на русскую находим не только в богослужебных и церковных книг. Один из таких примеров призвёл на меня большое впечатление – это аналогия между „Словом о погибели Русской земли“ и „Шестодневом“ Иоанна Экзарха Болгарского. Учёные справедливо относят „Слово о погибели Русской земли“ к одному из самых ранних в европейской литературе описаний и прославлений своей родины. У автора „Слова о погибели Русской земли“ не было предшественников в такого рода прославлении. Но то, что оно не имело предшествеников, не означает, что у него не было образцов. Свои образцы „Слово“ находит в близких по времени произведениях, творчески их перерабатывая. То, что говорится в „Слове“ о русской природе, автор в извесной мере заимствовал из „Шестоднева“ Иоанна Экзарха. Это произведение оказало влияние на всю русскую литературу XI – XVII вв. Восхищение мирозданием захватывало, заражало, властно подчиняло себе не одного русского писателя, воспитывало любовь к природе и ко всему живущему на земле. Художественный метод описания Русской земли в „Слове о погибели“ тот же, что и в „Шестодневе“ : восхищение „мудростью“, „разумностью“ и красотой мироустройства – в случае „Слова“ не всего мира, а Русской земли. Описание ведётся путём перечисления главных её объектов: гор, холмов, дубрав, полей, рек, зверей, птиц, а затем – творений рук человеческих: городов, сёл, садов, домов. Объекты эти же, что и в „Шестодневе“, порядок их перечисления тоже совпадает. Совпадает и терминология описаний: „украшено“, „красотами“, „удобри“, „ухытри“, „исплънены‘.Автор „Шестоднева“ рассматривает мироздание как некий дом „исполненный“ и „удѝвленый“ рачительным хозяином всевозможными „красотами“. Те же термины видимы и в „Слове“ : „ И многыми красотами удѝвлена еси“, „всего еси испольнена, земля Русская“.
В конце Xого века болгарские и российские священнослужители начинают строить свои монастыри на горе Афон. Вместе они создают и переводят богослужебные книги, которые были распространены в России и Болгарии. В общих монастырских центрах в Иерусалиме, на Синае, в Константинополе, Салониках и Болгарии совместно переводились и создавались славянские труды, как например „Пролог“. Духовные связи были фактически единственной формой общения между болгарами и русскими долгое время в истории…
После победы Дмитрия Донского на Куликовом поле из Болгарии в Россию прошли широкие потоки рукописей, созданных болгарскими монахами и переводчиками. Российские эксперты назвали этот факт „второй волной южнославянского влияния". После падения болгарского государства под ударами Османской империи в конце XIV века, многие из его видных деятелей нашли убежище в России и играли важную роль в её религиозной, социальной, политической и культурной жизни. Так, последователь Евфимия Тырновского, Киприан, в 1375 году стал митрополитом Киевским, а с 1390 до 1406 года был митрополитом Московским и всея Руси. Киприан привёз в Россию богатый опыт и традиции болгарских духовных и литературных школ для подготовки священнослужителей. Он перевел много богослужебных книг, написал литургические произведения, созданные с целью унификации богослужебной практики и написал «Жизнь Московского митрополита Петра», «Управление Петра», заложив тем самым новый этап в развитии русской агиографической литературы. Он сумел осуществить развитую Евфимием реформу письменности и языка. Он собирал местные русские летописи, из которых составил новый летописный свод — один из наиболее важных источников древнерусской истории. Через несколько десятилетий после похорон Киприяна в Успенском соборе Московского Кремля было обнаружено, что его мощи нетленные — в 1472 году он был канонизирован в лике святых.
Движение на Русь памятников болгарской переводной и оригинальной литературы в период Средновековия, действительно, сопоставимо с полноводной рекой, но обратное движение русских литературных произведений по сравнению с болгарским выглядит скудными, часто пересыхающими ручейками. Число переводных и оригинальных сочинений Древней Руси, попавших в болгарские земли, не превышает и десятка, и их буквально можно пересчитать по пальцам.
Хотя вопросы русско-болгарских литературных связей XVI—XVIII вв. слабо исследованы, нужно обратить внимание на некоторые произедения, описывающие борьбу болгар против турецкого ига. Никогда прежде за всю свою историю, Болгария и её народ не испытывали более тяжелую судьбу, чем в эпоху османского владычества. Завоевание сопровождается гибелью десятков тысяч болгар, массовым порабощением, разрушением городов и деревень, уничтожением тысяч церквей и десятких монастырей, осквернением святынь, древних традиций и народных обычаев. Чтобы сохранить свою жизнь, было достаточно, отказаться от православной веры и принять ислам, и всё же, большинство болгарского народа предпочли смерть перед отступничеству. Страдания болгарского народа отражены и в литературе, не только болгарской, но и русской. Заслуживает внимания то обстоятельство, что одна из важных тем болгарской литературы времён турецкого владычества — насилиe турок и сопротивление болгарского народа постоянным попыткам омусульманить его — нашла отражение и в произведениях русских писателей.
В русской литературе известно сочинение под заглавием „Мучение святoго и славнoго великомученика христова Георгия Новoго, мучившагося в Средце граде блъгарстемь“. Отмечаются 15 списков этого сочинения, самый ранний из которых относится к 1552 году. Существует, как известно, и болгарское житие Георгия Нового, написанное софийским священником Пейо, в доме которого в Софии жил Георгий. Пейо был очень близок к Георгию и был свидетелем преследований, которым подвергался Георгий в Софии, суда над Георгием и казни. Поп Пейо рассказывает о судьбе юноши Георгия, родом из Кратово, вынужденного из-за преследований турок покинуть родные места и поселиться в Софии. Однако и здесь турки пытались привлечь его на свою сторону и омусульманить. Он устоял против домогательств турок, за что был отдан под суд и сожжен на костре в 1515 году. Несмотря на все различия, в болгарском и русском житиях Георгия Нового есть общие моменты. Прежде всего в обоих житиях указаны одни и те же причины трагической участи и гибели софийского мученика — агрессивность турок-магометан. Основные факты рассказа о суде и смерти мученика также являются общими. Примечательно и то обстоятельство, что монах Илья – автор русского жития — пользовался тырновским правописанием.
Другим интересным фактом из истории русско-болгарских литературных отношений периода XVI—XVIII вв., является известное русское произведение «Повесть о взятии Царьграда». Возникновение болгарского перевода «Повести» в истории болгарской литературы объясняется огромным интересом, который она вызывала у порабощенных балканских народов. Она им говорила об обманчивости их надежд на скорое уничтожение мощи турецких завоевателей, а с другой стороны, давала пищу для их ненависти к поработителям. Считается, что повесть усиливала антитурецкие тенденции, появившиеся в болгарской литературе в XV и XVI веков. Болгарский перевод повести распространился в XVIII и в начале XIX века. Главной причиной перевода повести уже не мог быть интерес к захвату турками Царьграда. Хотя падение Царьграда и было событием огромного исторического значения, оно утратило свою актуальность, сгладилось в народной памяти, так как прошло уже два века. Интерес к этому произведению следует искать в очень ясно выраженных антитурецких настроениях в повести. В XVIII веке Османская империя находится в состоянии упадка, в ту же эпоху закладывались основы болгарского национального Возрождения. Другое важное обстоятельство: «Повесть о взятии Царьграда» была сочинением историческим. Она возвращала народ к прошлому, приковывала внимание к большим историческим событиям. Хотя болгарская история и не изображалась в повести непосредственно, в ней воскрешались события, связаны и близкие болгарскому сознанию. Повесть сыграла известную роль в пробуждении национального сознания.
Очень важно, что болгарские писатели, уделяя внимание прошлому родной страны, обращались к русской литературе, а Паисий и Спиридон черпают материал из двух исторических сочинений, известных им по русским переводам — «История царства славян» Мавро Орбини (1722) и «Деяния церковная и гражданская» Цезаря Барония (1719). Во второй половине 50-х годов XVIII в. в руках болгарского иеромонаха, проигумена Хилендарского монастыря (Афон) Паисия оказались книги М. Орбини и Барония в русских переводах. Благодаря своему языку они были совершенно доступны балканскому читателю. С помощью этих трудов Паисий, ещё ранее задумавший написать книгу об истории родного народа, получил возможность осуществить свое намерение. В 1762 году он закончил «Исторію славено-българскую о народахъ и царѣхъ и святыхъ българскихъ и о всехъ дѣяніяхъ българскихъ», которая в рукописном виде получила широкое распространение в болгарской среде. Несмотря на явные недочеты названной «Истории», эта книга, по словам А. Н. Пыпина, «замечательное произведение, с которого начинают теперь историю болгарского Возрождения». Эту оценку труда Паисия разделяют все историки новоболгарской литературы, включая и самых новейших. Так, например, в статье «Паисий Хилендарски в развитието на българската литература» проф. П. Динеков пишет, что «История славено-болгарская» Паисия — «новое явление в истории болгарской литературы ... начало нашего литературного возрождения ... первое значительное произведение новоболгарской литературы».
Русская литература всегда отражала сущностные силы, воплощённыe в русском характере; освещaла ярким светом путь к будущему. Кроме того, она влияла на другие народы, другие национальные культуры. Болгарская культура испытала наиболее благоприятное воздействие русской художественной речи.
Основатель современной болгарской поэзии Петко Р. Славейков восхищался произведениями И. Крылова, К. Батюшкова, Д. Минаева, М. Лермонтова, Н. Некрасова. Особенно сильно его привлекали стихи Пушкина, о которых пишет:
Не бе ми брат, —
по муза беше ми познат,
но мил ми бе от брат по-много... (1854)

П. Р. Славейков познакомился с Пушкинскими работами благодаря хрестоматии Галахова. Он воспринял русского поэта как друга по призванию, который ему помог найти верный путь к созданию болгарской национальной литературы. Первыe переводы творчества Пушкина так же принадлежат Славейкову. Это стихи “Если жизнь тебя обманет”, “Не пой, красавица, при мне” и “Погасло дневное светило”. Приспособляя свои ранние преводы к личным переживаниям, а поздние – к своим гражданским позициям как патриот и просветитель, Славейков изпользует переводную адаптацию. Так, в переводе стихотворения “Погасло дневное светило” он меняет целую поэтическую обстановку, связывая её с болгарским национальным пейзажем. Хмурый океан Пушкинского стихотворения преобразовался в гору Стара планина.

Сравните:

Погасло дневное светило,
Над море синее вечерный пал туман
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

И:
Изгрея нощната ламбада,
Сребри дълбоките долчини светлина,
Повей, повей, вечерняя прохлада,
Белей се ти пред мене, Стара планина.

Петко Р. Славейков, который является основателем болгарской детской поэзии, останавливает свое внимание и на другом произведении Пушкина – небольшом отрывке из поэмы «Цыгане», опубликованном в переводе под названием «Птица» :

«Птичка божия не знает «Птичка божия не знае
Ни заботы, ни труда; Труд, ни грижи, ни мълви,
Хлопотливо не свивает Холомно се не старае
Долговечного гнезда; Трайно гнездо да си вий.
В долгу ночь на ветке дремлет В дълга нощ на клонче дреме,
Солнце красное взойдет: Ясно слънце дор изгрей;
Птичка гласу Бога внемлет Божий глас дочува с време,
Встрепенется и поет». Трепва, стане и запей».

Славейков не случайно останавливает внимание на эту работу Пушкина — он переводит и включает её в христоматию для детей, желая познакомить и молодое поколение в Болгарии с большим поэтом Пушкиным и воспитывать их его творчеством. С той же целью он переводил работу Пушкина «Сказка о рыбаке и рыбке», изменив её название — «Дедушка, бабушка и Золотая рыбка» и делая перевод в духе народных песен.
Пушкин внушает Славейкову любовь к жизни, к свободе, к человеку; благодаря Пушкину он разъясняет себе вопрос о призвании писателя, о его роли в обществе. Через поэзию Пушкина, Славейков оформляет свои эстетические взгляды и художественное чутьё. А болгарская литература обогащается переводами произведений величайшего русского поэта.
Влияние Пушкина на творчество и взгляды Славейкова только один из многочисленных примеров о связи руской литературы с болгарской.
Даскал Ботьо Петков, как известно, в первый раз в Болгарии читает своим ученикам в калоферской школе стихи русских поэтов. Они, наряду с болгарскими народными песнями являются первым источником вдохновения Христо Ботева. Впоследствии в творчестве Ботева мы находим ряд признаков идеологических, эмоциональных, тематических и других влияний со стороны таких поэтов, как Пушкин, Лермонтов, Некрасов и Рылеев.
Глубоко и многосторонне воздействие русской классической поэзии на формирование личности Ивана Вазова – патриарха болгарской литературы. Как он признался своему близкому другу профессору Ивану Шишманову, в русской литературе он обнаружил «целый новый мир» и развился в нём «новый вкус». И к тому же, в поэзии Вазова мы можем встретить ряд воспоминаний, перефразирований, вариации на темы русских поэтов. Несомненно, также, влияние русского стиха на ритмо-метрику, рифмы, строфику Вазовского стиха.
Интересное и обобщающее суждение нашего великого поэта Кирилла Христова. В 30-х годах прошлого века, проживающий в качестве бежанца в Праге, он делится с российским писателем Альфредом Бемом: „Эра Пушкина совпадает с подъемом болгарского Возрождения. Без Пушкина и без русской поэзии, движимой его слово, развитие новой болгарской поэзии, вероятно, не будет настолько успешным и таким быстрым“.
Русская литература всегда была самой популярной зарубежной литературой в Болгарии — не только для болгарских поэтах и писателях, но и для более широких кругов болгарской интеллигенции. Причины этому духовные, потому что, как известно, Болгарию и Россию сближает православие и столетия взаимодействия двух культур. Причины, так же и политические, так как идеи болгарского национально-освободительного движения и российских геостратегических планов на Балканах в XIX веке совпадают — они направлены против Османской империи.
К сожалению не так сложилась ситуация для болгарской литературы в России. Не является секретом, что шире всего богатства болгарской литературы и культуры открывались перед глазами “внеболгарского” мира благодаря русскому переводному посредству. Кульминация интереса к Вазову, и к новой болгарской литературе вообще, в России пришлась на первую половину 80-х годов XX века, когда роман «Под игом» был издан трижды в течение пяти лет: 1981, 1984, 1985. С началом “перестройки” в России, особенно с конца 80-х годов и по настоящее время, сочинения Вазова так как и другие болгарские произведения не издаются. Если положение не улучшится, то Россия останется без Ивана Вазова, также как и без болгарской литературы вообще, потому что для нас этот писатель является эмблематичной фигурой. Болгария и болгарская литература полностью исчезли с культурно-нформационного поля России.
Болгарская литература может и не имеет богатства и масштаба русской, но многовековое взаимное проникнование и влияние, которое происходит между ними, несомненно обогащают обе культуры.

Радина Колева, молодой историк из Старо-Загоры, Болгария
(печатается в сокращении)

ИСТОРИЯ

Нашли опечатку или ошибку на сайте? Выделите её и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter».