Григорий Котовский. От «атамана Адского», до «Комкора Красного»

Автор:

Эдуард Бурда.

Он кричал: «Я –Котовский!»… И все застывали в оцепенении. Поистине это был человек обладающий, как сейчас назвали бы,  очевидной харизмой, человек с большой буквы «Я». Невероятный эгоцентрист, прирожденный авантюрист, позер, циник, самовлюбленный бандит. Словом – человек легенда. До недавнего времени по всему Приднестровью стояли его памятники. А какой фильм был снят о его жизни. Несколько поколений мальчишек воспитывалось на этом фильме. По всему бывшему СССР в парикмахерских можно было услышать сакраментальную фразу: «Стригите под Котовского» — значит, наголо. И жизнь его, и смерть окутаны туманом. И не поймешь: то ли был он матерым уголовником, то ли политическим бандитом, то ли заступником угнетенных. Попробуем вместе разобраться, кто же все-таки Котовский.

Григорий Иванович Котовский везде писал, что родился в 1887 году, на самом деле – на шесть лет раньше 12 июня 1881 года. Место рождения – местечко Ганчешты Кишеневского уезда Бессарабской губернии (ныне город Хынчешть Молдавии). По линии своего отца Григорий Котовский происходил из старинного польского аристократического рода, владевшего имением в Каменец-Подольской губернии. Дед Котовского за связи с участниками польского национального движения был досрочно уволен в отставку. Позднее он разорился. Отец Григория Котовского, инженер-механик по образованию, вынужден был переехать в Бессарабию и перейти в мещанское сословие. В Бессарабии отец поступил на службу инженером-механиком на винокуренный завод князя Манук-Бея.

В детстве Григорий Иванович пережил два стресса: смерть матери и падение с крыши, после которого сделался на всю жизнь заикой (об этом советские биографы Котовского никогда не упоминали). Когда Котовскому было шестнадцать лет, умер отец. Григорий остался без средств к существованию. До этого его выгнали из-за хулиганства из реального училища. Правда, по протекции князя Манук-Бея в 1896 году Григорий поступил в Кокорозенское агрономическое училище и даже, несмотря на свой буйный, задиристый характер, закончил его. Но протекция и покровительство князя Манук-Бея не помешала через десять лет Григорию Ивановичу безжалостно ограбить своего благодетеля.

Григорий Котовский

Став агрономом, Котовский получил должность помощника управляющего поместьем Скоповского в Бендерском уезде. Но проворовался и попал в тюрьму. Нелишним будет отметить и тот факт, что до этого помещик Скоповский с помощью своей дворни жестоко избил Григория на конюшне и раздетого бросил со связанными руками в заснеженной степи. Позже Котовский выдумал романтическую историю, согласно которой служил он вовсе не у Скоповского, а у князя Кантакузино. И не в 1900 году, а 1904-м. и что им увлеклась молодая княгиня. И что князь замахнулся на него арапником. После чего Котовскому ничего не оставалось, как сжечь княжеское имение. Документы же свидетельствуют: в 1903—1904 годах он работал управляющим у помещика Семиградова. Опять-таки проворовался, и опять попал в тюрьму на три месяца. Без всякого сомнения, он для того и скосил свой возраст, чтобы правосудие помягче отнеслось к якобы несовершеннолетнему еще юноше. Совершеннолетие в Царской России наступало в 21 год. Была еще одна причина скостить свой возраст. Во время Русско-японской войны в 1904 году Григорий Иванович попросту не явился на призывной пункт. В 1905-м его арестовали за уклонение от военной службы и направили в Костромской пехотный полк. Но армейская дисциплина не слишком привлекала нашего героя и, вскорости, он дезертировал и вернулся в Бесарабию где сколотил разбойничью шайку, во главе которой совершал разбойничьи набеги на помещичьи имения. Брали все, угоняли даже скот. При малейшем сопротивлении помещиков убивали. Потом Котовский писал, что решил «отомстить той среде, в которой вырос». При этом всегда орал: «Я Котовский!» и усиленно распространял миф, будто он благородный разбойник и грабит только богатых, раздавая отнятое у них добро несчастным крестьянам. Раздавал, как правило, копейки. Обычно, когда его банда шла через хутора и мелкие села, котовцы, красиво гарцуя на конях, разбрасывали вокруг себя мелочь. Крестьяне немедленно бросались в грязь за медяками. Так и рождались слухи о добром и справедливом атамане. Иной раз Котовский от щедрот одаривал несколькими рублями старух и вдов. А те несли благую весть дальше, снабжая ее совершенно фантастическими деталями. Мог Григорий Иванович и освободить бредущих под охраной стражников арестованных за всякого рода преступления крестьян. Офицеру же оставлял записку: «Освободил арестованных Котовский».

У Котовского имелась еще одна страсть, что не давала ему покоя всю его жизнь. Уж больно любил Григорий Иванович выходить в свет. И ведь не врет фильм: ошивался он на раутах, где собиралась вся бессарабская знать. И действительно имел место такой эпизод, когда узнал он, что у хозяина-помещика под столом имеется кнопка, с помощью которой можно было вызвать охрану. Тут же и скомандовал историческое: «Ноги на стол! Я Котовский!» У остолбеневшего помещика Григорий Иванович разжился бухарским ковром и золотой тростью. А отнятые у помещиков деньги он с удовольствием и вкусом оставлял в ресторанах, проигрывал в карты, в бильярд, тратил на женщин, меры в которых, как пел много лет спустя Владимир Высоцкий, он не знал и знать не хотел. Не чурался Григорий Иванович и проституток. Один раз даже месяц прожил в Одесском борделе, скрываясь от полиции. Себя в ту пору называл Котовский не иначе как «атаман Ада» или «атаман Адский». И его дурная слава летела впереди него.

В 1905 году судьба свела Григория Ивановича с одесскими анархистами. Их идеи пришлись ему по сердцу. Несколько лет рекомендовал себя не иначе как анархистом-террористом или анархистом-индивидуалом. И это было красиво. Он пугал многих. Но многих и завораживал. На дело ходил всегда с двумя револьверами. И, будучи левшой, всегда начинал стрелять с левой руки. Стрелять он тоже любил. За ним числилось с десяток убийств. Еще наш герой любил спорт, лошадей и театр. В силу последнего пристрастия нередко позволял себе эффектные жесты. Как-то во время боя с летучим полицейским отрядом захватил в плен помощника полицмейстера Зильберга. Он не стал его убивать. Напротив, одарил трофеями и отпустил, взяв слово прекратить преследования. Зильберг, увы, этого слова не сдержал.

В 1906 году Котовского, прозванного сыщиками «героем тысяча одной уголовной авантюры», все-таки арестовывают. В тюрьме Григорий Иванович с помощью кулаков немедленно сделался паханом и организовал грандиозный побег уголовников из кишиневского тюремного замка. Воры обезоружили охрану, забрали ключи и открыли тюремные ворота и ринулись на свободу. Но на площади они были встречены залпами солдатских винтовок. После этого Котовского посадили в особую железную камеру-одиночку. Но Григорий Иванович с помощью оставшихся на свободе подельников подкупил стражу. Продажные охранники и помогли ему совершить новый побег. С помощью отмычек он сумел открыть две железных двери, пролез через решетку на чердак, сделал из одеял веревку, спустился в тюремный двор, перемахнул через забор и умчался в пролетке. Был через несколько дней пойман, но, в ответ совершил две попытки побега путем подкопа. Но его удалось удержать до суда. Кстати, сидя в тюрьме, Котовский довольно близко сошелся со знаменитым одесским серийным убийцей Пашкой-Грузином, что в известной степени характеризует особенности психологии будущего командира Красной Армии. Тюрьма Котовского ни сколько не испугала. Обладая недюжинной физической силой, Котовский с легкостью гнул подковы, занимался боксом, борьбой и атлетизмом. В камере он быстро разобрался с авторитетами. Тогда же появилась у него на щеке и знаменитая наколка в виде слезы, правда через несколько лет он ее вытравил – впрочем, след от нее остался на всю жизнь.

Как ни оправдывался Григорий Иванович, что раздавал часть денег бедным, как не твердил, что революция 1905 года сделала из него благородного разбойника, суд отправил его в Сибирь – на каторгу, на 12 лет, за вульгарный бандитизм. Сидел он в знаменитом Нерчинске. И вел себя весьма похвально. Активно сотрудничал с властями, усмирял непокорных каторжников, быстро продвинулся в десятники на строительстве железной дороги. И с замиранием сердца ждал амнистии по случаю 300-летия дома Романовых. Однако амнистия бандитов не коснулась. Тогда, зимой 1913 года Котовский убивает двух охранников и бежит через тайгу – в полном соответствии со старинной каторжной песней: «Шилка и Нерчинск остались в дали». Пройдя всю Россию с востока на запад как «Алеша Пешков», объявился Григорий Иванович в родной Бесарабии. Тут же сколотил новую банду. И приступил к разнузданному разбою.

Пик этой разнузданности пришелся на 1915—1916 годы – Котовский совершил 28 налетов, один другого громче. На этот раз в своей любимой Одессе он не только оттягивался в ресторанах и борделях, но и грабил и разбойничал.

Григорий Котовский

Для полноты портрета тогдашнего периода его «творчества» приведу отрывок из секретной депеши, направленной всем уездным исправникам и начальникам сыскных отделений: «…прекрасно говорит по-русски, молдавски, румынски, и еврейски, а равно может изъясняться на немецком и чуть ли не на французском языках. Производит впечатление вполне интеллигентного человека, умного и энергичного. В обращении старается быть со всеми изящным, чем легко привлекает на свою сторону симпатии всех имеющих с ним общение. Выдавать он себя может за управляющего имениями, а то и помещика, машиниста, садовника, сотрудника какой-либо фирмы или предприятия, представителя по заготовке продуктов для армии и прочее. Старается заводить знакомства и сношения в соответствующем кругу… В разговоре заметно заикается. Одевается прилично и может разыгрывать настоящего джентльмена. Любит хорошо и изыскано питаться…». В те годы Котовский больше всего хотел срубить побольше деньжат и убежать в Румынию. Но фортуна опять повернулась к нему тылом. После очередного налета он не смог уйти от погони. Арест выглядел очень кинематографично. Его окружил целый отряд сыскной полиции. Он выскочил на ячменное поле. Долго отстреливался. Но был ранен в грудь, и, истекая кровью, скручен полицией.

Судили его в Одессе военно-окружным судом. На суде Григорий Иванович признался в немыслимом числе грабежей и разбоев, но дружков своих не выдал. Суд приговорил к смертной казни через повешение. На суде будущий большевик каялся и просил отправить его на фронт, где он со словами «За царя, за веру!» будет смывать свои грехи кровью. Видимо в надежде на это он даже выдумал, что часть награбленных денег отдал «Красному кресту».

Согласно странным традициям нашей общественной жизни, по России прокатилась волна выступлений в защиту бандита и душегуба Котовского. Уж больно колоритной, чуть ли не романтической личностью виделся он наиболее экзальтированной части российского общества. За него, например, вступилась жена генерала Брусилова – она просила отправить его на фронт. Да и сам Котовский времени в камере смертников не терял и писал покаянные письма. Вот еще один подлинный отрывок: «…потрясенный сознанием, что уходя из этой жизни, оставляю после себя такой ужасный нравственный багаж, такую позорную память – испытываю страстную, жгучую потребность и жажду исправить и загладить содеянное зло». И далее: «…не злодей, не прирожденный профессиональный преступник, а случайно павший человек, который осознал свою виновность, с душой, переполненной тоской и непередаваемыми переживаниями от угрызений совести…» Понятно, уж очень хотелось Котовскому жить. Потом-то, при большевиках, он писал совсем другое. Правда, тоже красиво, литературно.

Сначала генерал Брусилов, сообразуясь с убеждениями своей супруги, добился отсрочки казни. А потом грянула февральская революция. Котовский мгновенно выказал всяческую поддержку Временному правительству. За него ходатайствовали, как это ни парадоксально, министр Гучков и адмирал Колчак. Освободил же его личным распоряжением сам Керенский в мае 1917 года. Хотя и до этого официального вердикта Котовский уже несколько недель разгуливал на свободе. А в день помилования наш герой явился в оперный театр Одессы, где давали «Кармен», и вызвал бешенные овации, произнеся пламенную революционную речь, попутно тут же устроив аукцион по продаже своих кандалов. В аукционе победил купец Гомберг, который приобрел реликвию за три тысячи рублей. Интересно, что за голову Котовского власти год назад готовы были заплатить всего две тысячи рублей. Поистине – горькая гримаса времени. Позже Григорий Иванович врал, что толкнул свои вериги за десять тысяч. А через несколько дней повторил трюк с кандалами в кафе «Фалькони». На этот раз куда менее удачно. Ему удалось выручить всего 75 рублей. И ведь-таки уехал на фронт! И воевал на Румынском фронте. И как воевал… в октябре 1917 года уже был произведен Временным правительством в прапорщики и даже награжден Георгиевским крестом. Отвага и мужество Бессарабского разбойника принесла ему уважение сослуживцев. Григорий Иванович становится членом полкового комитета 136-го Таганрогского пехотного полка. А в ноябре 1917 года после октябрьского переворота примыкает к левым эсерам, избирается членом комитета 6-й армии.

Нестор Махно

Противоречиво, баснословно и последующее его бытие. Он опять становится во главе конной банды. Несколько раз попадает в плен к белым. Его громит анархистка Маруся Никифорова. Его дружбы пытается добиться Нестор Махно. В мае 1918 года, сбежав от дроздовцев, оказывается в Москве. Что он делал в столице до сих пор никому неизвестно. То ли участвовал в мятеже левых эсеров и анархистов, то ли подавлял этот мятеж… Но уже в июле Котовский снова в Одессе. Водит дружбу с не меньшей чем он сам одесской легендой – Мишкой Япончиком. Япончик, между прочим, видел в нем своего и относился к нему как к заслуженному авторитету. Котовский платит Мишке тем же. Во всяком случае, он поддерживает Япончика, когда тот захватывает власть над всем здешним уголовным миром.

5 апреля 1919 года, когда части Белой армии и французские интервенты начали эвакуацию из Одессы, Котовский под шумок вывез из Госбанка на трех грузовиках все имеющиеся там деньги и драгоценности. Судьба этого богатства неизвестна. До сих пор на Херсонщине и Бесарабии ходят рассказы о кладах Котовского. До сих пор не перевелись энтузиасты, которые пытаются их найти. Остается предположить, что именно эти средства помогли Котовскому стать красным командиром и «героем гражданской войны»… Как бы то ни было, но с весны 1919 года он командует Тираспольским отрядом, воюя на стороне большевиков. С июля 1919 года Котовский становится командиром одной из бригад 45-й стрелковой дивизии. Воюет отменно. В ноябре 1919 года в составе 45-й дивизии участвует в обороне Петрограда. С января 1920 года командует кавказской бригадой, воюя на Кавказе, Украине и на советско-польском фронте. В апреле 1920 года вступает в коммунистическую партию большевиков. Действуя смело и решительно с присущим ему авантюризмом и наглостью везде, куда бы ни посылали его бригаду, одерживает победы. Такая смелость и решительность не остается незамеченной. Котовский становится кавалером трех орденов Красного Знамени и Почетного революционного оружия.

С декабря 1920 года Котовский – начальник 17-й Кавказской дивизии. В 1921 году командует кавказскими частями, в том числе действовавшими против махновцев, антоновцев и петлюровцев. При этом Григорию Ивановичу особенно удаются карательные экспедиции по тылам противника. В сентябре Котовского назначают начальником 9-й Кавказской дивизии, в октябре 1922 года – командиром 2-го Кавказского корпуса.

Так или иначе, но к 1922 году Григорий Иванович сделал внушительную карьеру: командир 2-го Кавалерийского корпуса, член ЦИК СССР, ЦИК Украины, ЦИК Молдавской АССР… вне всякого сомнения, его кто-то усиленно двигал. Быть может, сам Фрунзе… Жизнь бывшего уголовника складывалась великолепно. Но сильно беспокоили ужасные головные боли – последствия контузии. Помогали только наркотики. И еще: занялся он темными финансовыми делами – на дворе-то стоял благословенный НЭП. Во всяком случае, в Умани прихватил Григорий Иванович сахарный завод, употребив его на нужды своего корпуса…

Глядишь, и дотянул бы Григорий Иванович до тридцатых годов… никак, впрочем, не дальше. Сгорел бы вместе с другими героями гражданской войны, как миленький признавшись в том, что был немецким или японским шпионом. Но судьба распорядилась иначе… В ночь с 5 на 6 августа 1925 года был он убит под Одессой, в военном совхозе «Чабанка».

Смерть его таинственна – ровно, как и смерть его благодетеля Михаила Фрунзе. По официальной версии выходило, что Котовского застрелил его адъютант, с женой которого наш герой имел очень «тесные отношения». Дескать, сказал адъютант, что уезжает в Одессу, а сам вернулся, застал любовников, Котовский рванул к окну, да не успел – сразили его пули обманутого мужа. Но это вранье, как почти все в официальной биографии героя. В «Чабанку» Котовский приехал с женой Ольгой, в браке с которой состоял с 1920 года. У этого преступления было целых пятнадцать свидетелей. В роковой день Котовский был в пионерском лагере. Вернулся часов в десять вечера. Тут же началась дружественная попойка. Потом все разошлись. Ушла в дом и Ольга. Услышала выстрел. Выбежала. Увидела убитого мужа. Убийцу ловить не пришлось. Он сам сдался властям. Это был Майер Зайдер – начальник охраны того самого сахарного завода в Умани. Интересно, что Зайдер был другом Мишки Япончика, сидел с ним в одной камере и был хозяином того самого публичного дома, где Котовский отсиживался, скрываясь от полиции в 1918 году. Собственно за подобные заслуги в дальнейшем он и был пристроен Котовским на хлебное место. На суде, естественно, закрытом, Зайдер сообщил, что убил Котовского за то, что тот отказался повысить его по службе. Казалось бы, приговор предопределен. Но не тут-то было. Зайдеру дали всего десять лет. Он отсидел два года, заведуя тюремным клубом. А в 1928 году его вообще освободили. Впрочем, через два года его в отместку  прикончили бывшие котовцы.

Мишка Япончик

Так или иначе, но загадка убийства Григория Ивановича так и остается неразгаданной. То ли Котовского убрали из-за Фрунзе, который хотел сделать Григория Ивановича своим заместителем. Но уж коли зарезали на операционном столе Фрунзе, то и Котовскому жить осталось недолго. То ли убить Котовского приказал Дзержинский, который ненавидел Фрунзе, а заодно и Котовского, собрав против него немалый компромат. То ли пал наш герой из-за махинаций на сахарном заводе.

Но на этом история человека-легенды не заканчивается. Григорий Иванович был похоронен в Бирзуле (до недавнего времени город Котовск Одесской области). Тело Котовского было забальзамировано и помещено в мавзолей его имени. При румынской оккупации мавзолей был разрушен, тело Григория Ивановича было выброшено на навозную кучу. От забальзамированного тела сохранилась лишь небольшая часть. В сентябре 2016 года вандалы разграбили мавзолей и надругались над останками Котовского. 28 сентября 2016 года депутаты городского совета города Подолька, так теперь в современной Украине называется город Котовск, приняли решение захоронить останки Григория Котовского на городском кладбище № 1…

Поделиться ссылкой: