врач, доктор, медицина, хирург, операция

Из истории русской медицины: опыты на себе Григория Минха и Осипа Мочутковского

Не напрасно подвижников многих наук сравнивают с первопроходцами. Подобно исследователям неведомых земель, они рискуют собой, часто следуя за предположением, подтверждая или опровергая всего лишь гипотезы. Но именно благодаря этим людям были открыты и изучены самые отдалённые и труднодоступные уголки нашей планеты. Подобное положение дел мы не раз могли видеть и на примере других наук. И это даже в наши дни, когда простому обывателю кажется, что человек изучил практически всё вокруг себя, куда только смог добраться. Но стоит копнуть глубже, и оказывается, чуть перефразируя Сократа, что «мы знаем только то, что ничего не знаем». Что над нами? А люди ещё не летали дальше Луны. Что под нами? Так ведь самое глубокое бурение не превысило пятнадцати километров. Даже про нас самих мы до сих пор многого не знаем — и о ряде нюансов устройства нашего организма, и тем более о душе.

Если где-то появляются новые опасные болезни, первое, чем занимается наука — выясняет, чем всё это вызвано и каковы последствия; как распространяется инфекция, есть ли возможности её лечить или хотя бы остановить распространение среди населения. В этом отношении опыт прошлого не теряет своей актуальности и сегодня. Как в прошедшие времена побеждали чуму, холеру и оспу, так в наши дни весь мир ведёт борьбу с коронавирусом. Когда встала задача ускорить испытания вакцины — а её скорейший запуск в производство поможет спасти множество жизней — наши учёные и добровольцы, не дожидаясь прохождения всех этапов общепринятой процедуры, поставили такой опыт на себе. Во многом благодаря этому было выиграно, по разным оценкам, до нескольких месяцев драгоценного времени.

Немногие знают, что в истории русской медицины было немало похожих эпизодов. Разница заключалась в том, что уровень развития науки того времени требовал самопожертвования в ещё большей мере, чем теперь. Один из выдающихся примеров — изучение распространения сыпного и возвратного тифа русскими учёными, что позволило выработать ряд необходимых мер в борьбе с этими инфекциями, в результате которых крупных эпидемий в стране не было вплоть до Гражданской войны.

Григорий Николаевич Минх
Григорий Николаевич Минх

Григорий Николаевич Минх (1836–1896), несмотря на дворянское происхождение, избрал не военную или государственную службу, а профессию врача. После обучения в России и стажировок в Германии он понял, что обычная клиническая практика не отвечает на многие вопросы о происхождении и распространении различных болезней, хотя наработанный опыт впоследствии ему весьма пригодился. Став патологоанатомом, Минх приобрёл глубокие знания о воздействии различных негативных факторов на организм человека и в ещё большей степени пришёл к выводу о необходимости фундаментальных научных исследований.

Не будем останавливаться на других, порой очень интересных страницах биографии учёного. Скажем лишь, что после работы в Москве, Поволжье, Киеве, Одессе, на Кавказе и в Иране он опубликовал ряд работ по многим инфекционным заболеваниям, и часть из них не утратила своего значения и по сей день. Период, когда он был прозектором и старшим врачом одесской городской больницы, дал Минху обширную практику портового города, куда по морю нередко заносились различные опасные заболевания. Особенно заинтересовал медика тиф. Тогда две его разновидности, сыпной и возвратный, даже не всеми учёными выделялись в качестве самостоятельных инфекций. Назывались они тогда тоже иначе — «сыпная горячка» и «возвратная горячка». Ключевой научной проблемой оказалось выяснение механизмов их передачи. Ряд наблюдений, проведённых в больницах, привели врача к мысли, что ни через воздух, ни через тактильный контакт, ни через любые выделения больных инфекция не передаётся. Стало быть, решил исследователь, возбудитель проникает в организм через кровь.

Поскольку в те времена медицинские инструменты уже дезинфицировались, а наркомания не имела ещё в России сколько-нибудь весомого распространения, заражение в таком случае могло происходить только через укусы кровососущих насекомых. Логичное вроде бы предположение, но его ещё следовало доказать, и доказать научно. Поскольку возбудитель был уже известен, наличие или отсутствие его в организме упрощало исследование. И в 1874 году Григорий Николаевич принимает смелое решение — он сознательно вводит себе кровь пациента с достоверным диагнозом возвратного тифа. Через шесть дней происходит первый приступ. Всего учёный перенёс четыре приступа, во время одного из которых едва не скончался, но при этом он, находясь большую часть времени в постели, аккуратно записывал в блокнот все свои наблюдения, утверждая, что следует «болезнь исследовать в её нормальном течении».

Долгое время Минх никому, кроме близких друзей, не признавался, что заразил себя сам, а в публикациях по итогам своих экспериментов и в беседах с коллегами он говорил о случайном ранении предплечья «стеклянным капилляром с кровью больного». Но именно таким способом он убедительно доказал, что зараза передаётся через кровь. Затем он стал разрабатывать и настойчиво продвигать в стране меры по борьбе с такими насекомыми, как вши, клопы и блохи, хотя это порой вызывало недоумение некоторых чиновников насчёт целесообразности «лишних» расходов. Лишь когда предложенными способами удалось локализовать несколько вспышек в портовых городах России и Англии — там русского учёного поддержал его коллега доктор Чарльз Мурчисон — меры эти стали внедряться в повседневную практику в массовом порядке.

Осип Осипович Мочутковский
Осип Осипович Мочутковский

Однако оставался ещё неразрешённым вопрос о второй разновидности тифа. Хотя предположение, что сыпной тиф передаётся подобно возвратному, стало ведущей гипотезой, но научного подтверждения этому получено не было. Эту задачу разрешил другой выдающийся русский учёный Осип Осипович Мочутковский (1845–1903). Познакомившись с Минхом во время работы в одесской больнице, он стал не только его коллегой и единомышленником — общность научных интересов переросла в крепкую дружбу на всю жизнь. Не получив результата при опытах с лабораторными животными, Мочутковский решил повторить эксперимент своего друга.

В 1876 году он предпринимает целых пять безрезультатных попыток. Очевидно, сильный иммунитет побеждал инфекцию ещё до того, как начиналась болезнь. Казалось уже, что полученный итог свидетельствует о других механизмах заражения. Однако шестая попытка всё-таки удалась, если, конечно, иметь в виду поставленную задачу. Дело в том, что в результате перенесённого заболевания учёный чуть было не погиб, а потом у него возникли серьёзные осложнения на сердце и проблемы с памятью. Впрочем, это не помешало смелому исследователю впоследствии стать профессором Санкт-Петербургского университета.

Итак, в результате самоотверженных опытов на себе русских учёных было окончательно доказано, что передача обеих форм тифа происходит через кровь. Стало также понятно, хотя ещё не с достоверностью доказано, что в те времена единственным массовым путём распространения заболевания являлся паразитарный — через укусы насекомых. Оставалось неясным немногое: каким способом доказать последнюю гипотезу научно, а также выяснить, почему именно эти насекомые, а не комары, например, являются переносчиками болезни.

Решению первого вопроса были посвящены несколько лет опытов французского исследователя Шарля Николя, который лишь в 1908 году, работая в Северной Африке, подтвердил во всех нюансах передачу обоих видов тифа через вшей. Вторую проблему разрешил ученик и последователь Минха и Мочутковского, микробиолог с мировым именем Николай Фёдорович Гамалея. Он, к слову, неоднократно прибегал к методу своих наставников, в частности при тестировании вакцин. Так он, будучи совершенно здоровым, первым в мире сделал себе пастеровскую прививку от бешенства, тем самым доказав её полную безопасность.

Изучая распространение различных инфекций, в том числе передающихся через насекомых, он установил в этом процессе важную роль «третьих» носителей, а именно грызунов, бродячих собак и т. д. Стало ясно, что вши, клопы и блохи, которые кусают крыс и более крупных животных, потому и являются переносчиками, что есть промежуточный хозяин, в теле которого инфекции живут, но сам он не заболевает. Результатом трудов Гамалеи и Николя стало научное обоснование и развитие методик предотвращения эпидемий, предложенных Минхом и Мочутковским. Дезинсекция и дератизация, то есть борьба с вредными насекомыми и грызунами, уже более ста лет являются чем-то само собой разумеющимся в области санитарии и гигиены. Но все эти открытия стали возможными только благодаря каждому из тех шагов, которые прошли, рискуя жизнью, наши выдающиеся учёные.

Актуально ли поднимать такие темы в наши дни? Быть может, уже прошло время подобных подходов? Возможно, сто лет спустя наши потомки будут с удивлением спрашивать: как это даже в XXI веке люди не понимали вещей, которые покажутся им элементарными? Всё может быть... Наши предшественники тоже не знали многого, что сегодня кажется нам самоочевидным. Но оно и стало таковым во многом благодаря героическим и самоотверженным поступкам людей из самых разных областей знания. Профессию лётчика-испытателя никто не отменял, а между тем именно благодаря ей тысячи людей ежедневно пересекают в самолётах страны и континенты.

Нынешние события показывают, что человек снова и снова проходит, только на некоем новом уровне, те же этапы развития, которые уже были раньше. И поэтому, думается, пример выдающихся людей и сегодня, и в обозримом будущем, определённо, лишним не будет. И особенно приятно, что в нашей истории такие подвижники, как Минх и Мочутковский, не редкость, и это относится отнюдь не только к медицине.

Автор: Евгений Леонов, кандидат исторических наук
Фото: Viktor Chernov / Russian Look

Поделиться ссылкой: