Царь Алексей Михайлович был человеком любознательным. Заинтересовался европейской диковинкой – театром, велел немцу, пастору Грегори, поставить для царского развлечения спектакль. Насчет артистов царь не беспокоился – у пастора при кирхе школа, ученики играют в маленьком театрике, справятся! В 1672 году Грегори сочинил «трагическую комедию» по библейским мотивам, назвал ее «Агасфер и Эсфирь» и в селе Преображенском потешил государя спектаклем. Алексею Михайловичу забава понравилась, он велел соорудить «комедийную хоромину» в Кремле, и там даже умудрились поставить (впервые в России!) балет об Орфее и Эвридике. Неизвестно, как бы процветал кремлевский театр, если бы в 1676 году царь не скончался. Хоромина пришла в запустение.

Но осталось двое сироток – Петруша и Наташенька, старший братец и младшая сестрица. Они-то и завершили перерыв в истории русского театра.

О том, как мальчик, младший сын Алексея Михайловича, обреченный на безвестность, благодаря уму, энергии и силе воли стал императором российским Петром Великим, даже двоечники знают. А вот история сестры царя Петра, Натальи Алексеевны, не столь известна.

Она была на год младше брата, родилась в 1673 году. Воспитывались дети просто – были бы здоровы, остальное приложится. Для девочки грамотность не считалась обязательной, умение шить и вышивать было на первом месте. Но, как Петр стал гениальным самоучкой, отыскивал себе преподавателей и, чуть ли не в пятнадцать лет освоив арифметику, впоследствии сам мог сделать чертежи для постройки корабля, так и Наталья стала учиться самостоятельно. Особенно она увлеклась историей и литературой. Вскоре она стала одной из образованнейших русских женщин своего времени.

Оба они мечтали о театре. Петр видел спектакли школьного театрика, где жили его приятели-иностранцы. Наталье Алексеевне было семнадцать лет, когда она в своих кремлевских покоях устраивала первые спектакли. Видимо, помогли воспоминаниями женщины из штата ее матери – вдовой царицы Натальи Кирилловны. И наверняка царевна Наталья была приглашена в покои царевны Софьи Алексеевны, где была разыграна комедия Мольера «О докторе битом» («Лекарь поневоле»). Об исполнителях ничего не известно – очень может быть, что в костюмы нарядили и произносить речи научили тех немногих мужчин, которые имели доступ в Верх (терема, где жили женщины царского семейства) — нескольких чиновников, истопников и, возможно, церковных певчих.

В 1697—1698 годах Петр побывал в Европе, посещал театры Амстердама, Лондона, Гамбурга. Вернувшись, он решил завести что-то похожее в России – велел построить «Комедиальную храмину» на Красной площади. Но не повезло с режиссерами и артистами. Царевна Наталья охотно взялась за дело. В 1706 году она организовала в Преображенском театральные представления «для охотных смотрельщиков», в которых участвовали приближенные и слуги. Ставились инсценировки из житий святых, сюжеты переводных романов, приспособленные под русскую действительность, и не только. Мекленбургский посланник Вебер в «Записках о Петре Великом упоминает пьесу «Стрельцы», которую он видел в театре Натальи Алексеевны. Ему объяснили, что сюжет основан на недавних событиях. Похоже, речь шла о попытке царевны Софьи захватить власть в 1698 году. Кроме того, пользовались успехом комедии Мольера. «Смешные жеманницы» были переведены в 1703 году не профессиональным переводчиком, а придворным шутом Петра, которого звали Ян Лакоста: кому, как не шуту, приспосабливать к русской сцене смехотворную пьесу?

Сама Наталья Алексеевна стала писать трагедии и комедии уже в Санкт-Петербурге, где создала свой театр (кстати говоря, пускали туда бесплатно, но только – «благородную» публику). Ее перу принадлежат «Комедия о святой Екатерине», «Хрисанф и Дария», «Цезарь Оттон», «Святая Евдокия». Слово «комедия» вовсе не означало, что автор предлагает смешные истории о христианских мученицах. Просто обычно в сюжет вводилась комическая пара слуг – для контраста, и чтобы публика не утомилась серьезными рассуждениями.

К сожалению, эти пьесы пропали. После смерти царевны в 1716 году более двухсот томов из ее личной библиотеки поступили в царское книгохранилище, а архив с рукописями попал на хранение в Санкт-Петербуржскую типографию. Бумаги лежали в каком-то амбаре, амбар часто затапливался, и теперь мы знаем о творчестве царевны только по воспоминаниям современников.

Что же касается ее личной жизни – современники не оставили ни полсловечка. Русских царевен дома Романовых в семнадцатом веке замуж не отдавали – сперва не получалось, хотя им искали женихов, потом их незамужнее положение стало считаться нормальным. Это только в романе Алексея Толстого у Натальи Алексеевны любовь с Гаврилой Бровкиным. Как было на самом деле – знали только ее ближние женщины. Но тогда не было принято выносить сор из избы, и тайны теремных затворниц остались тайнами навеки.

Далия Трускиновская