«Марианна» или Монахини?

Автор:

Елена Чудинова.

Главная трагедия любой гражданской войны заключается в том, что ее невозможно закончить.

Если ли какой либо выход из этого безнадежного положения? Пожалуй да, хотя и не самый распрекрасный, но о том чуть далее.

Одно время нам (мы же всегда «хуже всех») тыкали в нос упреком: вот примирились же испанцы в потомках, и американцы примирились. Одним русским – лишь бы меж собой грызться.

История, причем даже не новейшая, а наиновейшая, разбила это положение в пух и прах. Пришедшие к власти (кстати – довольно кривым способом) испанские социалисты захотели перезахоронить тело генералиссимуса Франко, предварительно эксгумировав. У революционеров вообще пунктик на эксгумациях – проще сказать – на надругательствах над останками. Практического резона в этом не наблюдается обычно ни малейшего, а вот аморальное значение подобных событий – огромно. Многие в России знают и помнят, как взламывали раки с мощами. Что является не только надругательством, но и кощунством. В романе Жана Распая «Государь» подробно и скрупулезно описаны реальные события Французской революции: вскрывая королевские могилы (пусть не могилы святых, но могилы Помазанников Божьих) докопались до самых глубоких подземелий – до могил древних Меровингов.

Да, любят товарищи поэксгумировать беззащитных. Предшественники нынешних испанских социалистов выволакивали из склепов тела монахинь – и фотографировались с ними «на память» на балаганный манер.

Напомним, кстати, что Долина Павших в Испании – это именно символ того самого «согласия и примирения», что безнадежно провалилось у нас. Там погребены обе стороны былой войны. После выноса тела каудильо само существование долины теряет всякий смысл.

«Мы ждали этого сорок лет», заметил глава правительства Педро Санчес. На тот момент (два года назад) Санчесу было 46 лет. Ждал с шестилетнего возраста? Можно поверить, ведь мы наследуем взгляды своих семей. Половина испанцев высказалась за перезахоронение Франко. Страна разделена по-прежнему. Пополам. Давайте, расскажите еще об особо злопамятных русских.

Образцово демократические США дали еще более выразительный пример. В 2017 году в Новом Орлеане был снесен простоявший полтора века памятник Роберту Эдварду Ли, одному из глав Конфедерации. И – понеслось по всему Югу. Памятники конфедератов сокрушали, их топтала ногами прогрессивная общественность, она же – улюлюкала и кривлялась. Такое вот примирение и согласие. Спустя полторы сотни лет.

Где страна разделилась надвое – монолиту не бывать.

Две России, две Испании, две Франции…

Наши квази-либералы «Францию» боготворят. Некоторые в ней в самом деле в географическом смысле бывают и языком разговаривают, даже автора этих строк поучают. (Есть на «Эхе Москвы» какой-то любитель футбола, даже фамилия похожа звучанием на футбольную бутсу). Но то им невдомек, что из двух Франций им ведома лишь одна.

Все у нас с господами товарищами разное. Мы берем билет на один и тот же воздушный лайнер, следующий в аэропорт имени Шарля де Голля, но приземляемся при этом в разных странах.

Мы достаточно хорошо осведомлены об их Франции, они – почти ничего не знают о нашей. Это нимало не удивительно: их страна – победившая и навязанная всем, наша – побежденная и закрытая. Наша Франция – крестьянская, их – «креативная». Наша Франция – христианская, их – масонская. В этом месте любому передовому гражданину предписано захихикать, сострить и, посерьезнев, глубокомысленно высказаться об ужасе российской конспирологии. Выждав, пока передовые собеседники отсмеются, я обыкновенно задаю им несколько вопросов. Отрицают ли они колоссальный скандал, связанный с ложей П-2 и расследованный перечень ее преступлений? Считают ли вовсе глупцами (и заодно россиянами) итальянских законодателей, утверждавших запрет на занятие правительственных должностей масонами? Вопросов такого рода немало, ответов дождаться непросто. Наша Франция – любит Россию и православных. Их Франция – русофобская. Чтобы тебя хорошо приняли в нашей Франции – надлежит быть русским патриотом. Это оценят, это поймут, за это будут уважать. В их Франции надлежит демонстрировать ненависть к «кровавой рабской стране», а также свою отчужденность от нее. Здесь, правда, антитеза не полна: уважать-то не будут. Ибо, как ни отпирайся, а все равно ты – второй сорт, перекати-поле. Но дадут пряников – до ордена Почетного Легиона, если очень потрафить.

Их Франция – республика. Наша – монархия. «Завтра месса-реквием по убиенному Людовику XVI, в присутствии Людовика XX», написала мне на днях одна дама. Людовик ХХ – король в изгнании, но он несомненный Король. «Je ne prétends rien, Je suis», гласит его личный девиз. («Я не претендую, я есть»). Архаично, сказочно, наивно? История непредсказуема. Сюжеты ее – самые лихие.

Упомянутая же дама прислала мне прекрасные фотографии с открытия памятника в 23-м убиенным на гильотине монахиням в Оранже. Памятник открыт в минувшем году, в присутствии представителей семейств казненных. Автор памятника – скульптор, журналист и мэр Оранжа – Борис Лежан, француз и русский. А на Триумфальной арке, что в центре Парижа, по-прежнему выбиты имена четверых палачей крестьянской Вандеи. Ведших на деревни «адские колонны». А в Москве храм, посвященный убиенной августейшей семье, стоит около станции метро «Войковская». Невзирая на десятилетия протестов православных верующих.

Как же сходны судьбы наших стран! Во Франции – одни французы в незнамо какой раз выбирают модели для статуи «Марианны»  – символа революции, другие – ставят памятник ее жертвам – совсем иным женщинам, служительницам Господа. У нас – ставят памятники и убиенному Государю – и Иосифу Джугашвили.

Как все похоже! Как мы похожи!

Но выше вспомнились и Испания с Соединенным Штатами. А обобщает все это пророчествовавший Клайв Льюис, деливший свою страну на Британию и Логрис. Внутренняя страна всегда меньше внешней, крикливой, всепроникающей.

Так как же жить с тем, что прекратить гражданскую войну по определению невозможно? Что «согласие и примирение» это эфемериды, неизбежно рассыпающиеся в пыль?

Относительное спокойствие возможно лишь там, где одна из сторон взяла верх. Посмотрим на наше страдающее Отечество, оно изнемогает от внутренней борьбы. Там, где одна из сторон установила хотя бы четкие положения для школьных учебников и определилась с памятниками и названиями улиц. А другой стороне пришлось бы это принять. Спокойствие возможно лишь там, где одна сторона контролирует ситуацию. Контролю такого рода – быть до конца самой страны. Стоит его ослабить – и другая сторона берет реванш.

Постоянная брань выматывает страну.

Доминирование одной из сторон может быть как губительным, так и благодетельным. В определении желаемого не стоит впадать в шулерскую игру о свободе мнений, либералы давно уже оставили ее сами, выжав в свою пользу досуха. Не стоит и цитировать шулерской фразы Аруэ-Вольтера: он никогда сам по ней не жил.

Правая сторона – там, где не убивают монахинь и не тревожат покоя умерших. Правая сторона там – где Христос. Все ведь очень просто, не так ли?

Без уверенности в своей правоте невозможно ни победить, ни выиграть завтрашнего дня своей страны. Правы мы, и мы – настоящие, будь мы русские, французы или испанцы.

А релятивизм – это лишь политкорректный синоним безнравственности.

Поделиться ссылкой:

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.