• 0
    Корзина

ПУБЛИКАЦИИ

15.03.2019

«Меморандум Гельфанда» и место России в политике Германской империи

Автор: Константин Залесский

Про «германские деньги для большевистской революции» с развитием темы «пломбированного вагона» не писал, наверное, только ленивый. Начиная с 1917 года эта тема постоянно всплывала и всплывает на страницах как периодической печати. так и исторических исследований. Авторы не могут сдержать эмоций и, как результат – нагромождение сомнительных фактов, досужих домыслов, различных «теорий заговора» и т.д., и т.п. Слов нет, они хотели как лучше – вбить осиновый кол в гроб большевизма, но получилось наоборот: за всеми этими измышлениями теряется суть. А она довольно проста: да, большевики во время Первой мировой войны получали деньги от страны, с которой Россия официально находилась в состоянии войны, то есть совершали преступление, подпадавшее под действия, как минимум большинства статей главы 4-й «О государственной измене» Уголовного уложения Российской империи, предусматривавших наказание вплоть до смертной казни. С большевиками и Лениным все предельно ясно: беспринципный до гениальности Владимир Ильич был готов брать деньги на революцию у кого угодно. А вот в отношении немцев возникает вполне логичный вопрос: а зачем Германской империи поддерживать ниспровергателей престолов, собирающихся разрушить «весь мир насилия», важной часть которого та самая империя и является?

9 марта 1915 года – знаковая дата в истории германской политики по подрыву русской государственности. Именно в этот день в журнале Министерства иностранных дел Германии был зарегистрирован документ, получивший название «Меморандум Гельфанда» (ныне он хранится в архиве германского МИД: Auswartiges Amt. Weltkrieg... 11c secr. Bd 5. A 8629). Его автором выступил бывший российский подданный, давно покинувший родину, видный социал-демократ Израиль Лазаревич Гельфанд (псевдоним Парвус), который, по словам Льва Троцкого, был «несомненно выдающейся марксистской фигурой конца прошлого и начала нынешнего столетия». История меморандума началась за два месяца до этого, когда оказавшийся в Турции Гельфанд вышел на германского посола в Константинополе Ганс фон Вагенхейма. О содержание беседы посол 8 января сообщил в Берлин: «В беседе со мной… Парвус сказал, что русские демократы смогут достичь своей цели только при полном уничтожении царизма и разделе России на малые государства. С другой стороны, политика Германии не может быть совершенно успешной, если она не будет способствовать проведению главной революции в России. Россия будет опасна для Германии даже после войны, если русская империя не будет разделена на ряд отдельных частей. Поэтому интересы правительства Германии и русских революционеров, которые уже действуют, совпадают». Что было далее неоднократно описано: предложение Гельфанда вызвало интерес, ему устроили встречу в главой германского Внешнеполитического ведомства Готлибом фон Яговым. Затем появился знаменитый меморандум, суть которого заключалась в том, что необходимо с помощью революционной пропаганды и других мер развернуть в России забастовочное движение, а затем, задействовав всех социал-демократические и прочие организации добиться в России революции. Поскольку «забастовки будут иметь симптоматическое значение, нарушая то спокойствие, которое установилось во внутренних конфликтах в царской империи во время войны».

 

Голиб фон Ягов

Особую ценность, с точки зрения немцев, составлял вывод Гельфана, которые не оставлял правительству России никаких шансов: «Даже если русская армия на протяжении зимы останется скованной на ее нынешних позициях, это вызовет недовольство по всей стране. С помощью вышеописанного аппарата агитации это недовольство будет использовано, углублено, расширено и направлено во все стороны. Разрозненные забастовки, восстания, вызванные нуждой, нарастающая политическая пропаганда — все это приведет царское правительство в замешательство. Если оно примется за репрессии, это будет способствовать росту ожесточенности; если же оно проявит терпимость, это будет воспринято как признак слабости и еще больше раздует пламя революционного движения». И далее: «Если революционное движение достигнет большого размаха, то даже если царское правительство удержит власть в Петербурге — будет создано временное правительство, которое поставит на повестку дня вопрос о прекращении военных действий и о заключении мира, и оно даже сможет вступить в дипломатические переговоры. Если царское правительство вынуждено будет само, уже раньше, заключить перемирие, то революционное движение разразится с тем большей силой, чем лучше оно уже сейчас будет к этому подготовлено. Даже если царскому правительству удастся сохранить власть на время войны, то оно ни за что не удержится после мира, продиктованного извне». Революция Гельфанд обещал к январю 1916 года, истребовав на это 20 миллионов рублей. Деньги он получил, обещанного не исполнил, частично забастовки спровоцировать удалось и ситуацию дестабилизировать, но власть получили социал-демократы, возглавляемые большевиками, а ставленники Антанты, захватившие власть в феврале 1917 года… И далее «пломбированный вагон»…

Так что же Германия? Если война, как утверждают и сегодня немецкие (а также английские, американские и др. западные) политики и историки стала следствием некой «политики союзов», межимпериалистических противоречий, да и вообще Россия, наряду с Германией несет за нее ответственность, то как следует понимать Инструкции Готлиба фон Ягова от 11 августа 1914 года, в которых он обрисовал послам основные направления германской внешней политики в годы войны: «Очень важна реализация революции не только в Польше, но и на Украине:

  1. Как средство ведения военных действий против России.
  2. В случае благоприятного для нас завершения войны создание нескольких буферных государств между Россией, с одной стороны, Германией и Австро-Венгрией — с другой желательно как средство ослабления давления русского колосса на Западную Европу и для отбрасывания России на восток настолько, насколько это возможно».

Против кого, собственно, Германия и Австро-Венгрия ведут главную войну? Против Франции и Англии, как до сих пор утверждается в многочисленных западных (да, к сожалению, и наших)? За передел колоний в Африке? За свободу морской торговли? За Балканы? Тогда о чем говорит австрийский канцлер граф Леопольд фон Берхтольд 17 октября 1914 года: «Наша главная цель в этой войне — ослабление России на долгие времена, и с этой целью мы должны приветствовать создание независимого украинского государства»? И почему австрийскому аристократы ему вторит католический депутат Рейхстага Матиас Эрцебергер, заявивший месяцем раньше, что главная цель войны: «Освобождение нерусских народов от московского ига и реализация самоуправления каждого народа. Все это под германским верховенством и, возможно, в рамках единого таможенного союза»?

Эти вопросы можно продолжать и продолжать. И все они риторические, поскольку ответ на них был известен еще более ста лет назад, когда германский истеблишмент, наконец, сформулировал задачу Первой мировой войны: «расчленение России и отбрасывание ее к границам, существовавшим до Петра I, с последующим ее ослаблением». С этим ответом все становится на свои места: если на Западе границы если и будут изменены, то лишь немного, и нет никакой надобности менять режимы стран Антанты, то на Востоке после войны такой страны как Российская империя существовать не будет. А следовательно в борьбе с ней все средства хороши: можно и революции устраивать, и народ тайно вооружать. И тогда ни у кого не возникнет вопроса: «Почему руководство подрывной деятельностью против России, включая масштабную поддержку леваков-революционеров, осуществляли официальные дипломатические представители Его Императорского и Королевского Величества Вильгельма II: в Константинополе – барон Ганс фон Вангенхейм, в Берне – барон Конрад фон Ромберг, в Копенгагене – граф Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, в Стокгольме – Гельмут Люциус фон Штёдтен». Да потому, что это была освященная свыше официальная политика Германии, а заявления о «превентивной войне», «русской опасности», «русском катке», «тюрьме народов», «жандарме Европы» – и многое, многое другое – это во все времена лишь пропаганда, за которой нет ничего кроме естественного желания переложить ответственность за что-то на других.

ИСТОРИЯ, ПУБЛИКАЦИИ

Нашли опечатку или ошибку на сайте? Выделите её и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter».