• 0
    Корзина

ПУБЛИКАЦИИ

12.11.2019

Неизвестные грозненцы - Фаргиевы

Автор:

Ислам Сайдаев.

Первая часть.

Старое поколение грозненцев – это целый мир, ушедший от нас безвозвратно. Они ушли, вложив частичку себя в дело процветания Чеченской Республики ее культуры, образования, искусства, во все те  сферы, без наличия которых невозможно полноценного существования какого-либо народа, общества и государственного образования. Поколения, которые пришли на смену наших отцов и дедов, находятся  в неоплатном долгу, перед теми, кто был до нас, ибо они передали нам тот богатый опыт общежития, знания и культуры, накопленный ими за всю свою нелегкую, но весьма насыщенную событиями жизнь. Единственное, чем  мы можем расплатиться с ними по достоинству их вклада в наше настоящее и будущее — это хранить добрую память о них в своих сердцах и сохранить память о них для потомков.

В одной из своих статей посвященных теме выселения чеченского народа в Казахстан и Среднюю Азию в 1944 году, я писал о судьбе моей семьи, о том с кем и как они перенесли эти трагические события на чужбине.

Мой рассказ под названием «Неизвестные герои» был о том, как люди, будучи частью «репрессивной машины» сумели не потерять своих человеческих качеств и сострадания, продолжая переживать за свой народ и подвергая себя опасности в попытках помочь спецпереселенцам,  которые были незаслуженно оклеветаны и «заклеймены» унизительным прозвищем «враги народа».  

Как мне казалось моя статья, так и осталась незамеченной никем, хотя и была опубликована на сайте информационного агентства Чеченской Республики «Грозный-Информ» и в моем личном блоге в «Живом журнале». Однако, это оказалось не так, спустя несколько лет со мною  через социальные сети связалась Фатима Фаргиева,  внучка одного из описываемых мною в статье героя Мурцала Фаргиева. После чего я решил поподробней узнать о судьбе их семьи и близких, с которыми мой дедушка Халид и члены моей семьи провели «долгие холодные ночи» на высылке.

Свою встречу я решил организовать в кафе гостиницы «Городок», что на проспекте Маяковского и не потому, что эта гостиница принадлежит моему родственнику, и пользуется популярностью у туристов, а потому, что само ее название перекликается с темой моей статьи.

Можно сказать, что я шел на встречу с потерявшейся «во времени и пространстве» родственницей, так как согласно чеченским традициям и обычаям вкусивший хлеба в твоем доме человек уже считается частью твоей семьи  — «гергар стаг» — «близкий человек». Для компании я взял с собой своего младшего шестилетнего сына Хариса, прозванного в честь дяди Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует) и ангела охраняющего одну из дверей Рая, который с некоторых пор стал следовать за мною неотлучно считая, что он тем самым бережет меня от внешних угроз. Истинно говорили римляне: «Имя – это знамение»!

В глубине души я надеялся на то, что Фатима поведает мне еще не известные мне истории о прошлом своих предков, а так же расскажет о судьбах тех людей, кто делили с ними горе и радости в тяжелые годы сталинско-бериевских репрессий.

— «Фатима, расскажи, пожалуйста, мне с самого начала кто были ваши предки, о которых ты знаешь? Какова история вашей семьи? Где вы жили перед выселением в Среднюю Азию?», — задал я свои первые вопросы своей уважаемой собеседнице.

— Наша семья Фаргиевых принадлежит к древнему чеченскому обществу орстхой, часть которых сегодня живет среди ингушей, а часть среди чеченцев. Таким образом, мы как бы являемся связующим звеном между нашим единым вайнахским этносом, хотя споры о принадлежности орстхой к чеченцам или ингушам до сих пор не прекращаются, — отметила с первых нашего разговора слов Фатима.

С первых же ее слов, я сразу понял, что имею дело с представительницей городской интеллигенции. Во всей ее манере держаться и вести беседу не только прослеживалась характерная учтивость, присущая чеченским женщинам, но и чисто грозненская черта характера, которой грозненцы-чеченцы и ингуши отличались от своих сельских сородичей.  Не смотря на то, что я младше Фатимы по возрасту и вообще, несмотря на то, что у чеченцев нет обращения на «вы», она говорила, обращаясь ко мне именно в этой уважительной форме. Притом на «вы» она обращалась, когда говорила на русском языке, а говоря на чеченском она,  естественно, говорила на «ты».  Именно эта черта характера всегда отличала коренных грозненцев от поселившихся в городе недавно.

— Моего прадеда звали Заам, он был известен тем, что строил водяные мельницы и занимался заготовкой лесоматериалов, тем самым зарабатывал на жизнь своей семье и близким, — продолжала Фатима, пока я ностальгически окунался в свои воспоминания.

— Умение мастерить мельницы в 19 веке было весьма прибыльным занятием, тем более обладать ими в своей  собственности. Это все равно, что сегодня иметь некую фабрику или хороший бизнес. Таким образом, можно сказать, что он не был бедняком, но по его виду и поведению нельзя было это сказать. Раньше наши отцы и деды не кичились своим богатством и не пытались, как сегодня, выделится из остальных.  Тем более, что в старые времена  было заведено, что один из рода имеющий доход, тем более старший мужчина в роду или семье, обязан был заботиться о всех остальных членах семьи или рода. А, как известно, у чеченцев в семье и в роду людей бывает не мало. Таким образом, априори быть богатым в традициях чеченского духа и культуры: «къонахалла и «нохчалла», среди чеченцев было не возможно, ибо это означало, что человек не дорожит своим тайпом, не оказывает ему должного внимания и заботу. Система взаимоотношений среди чеченцев была настроена таким образом для того, чтобы не было среди нас тех, кто отличаясь своим благосостоянием от других возомнил бы себя  «Эли» (князем), и тем самым пытался возвыситься над остальными. Большое благосостояние – это серьезное искушение, оно убивает в сердце  чувство сострадания, так как в большинстве случаев — «Сытый голодного не разумеет». Оно так же порождает множество завистников, что в концовке всегда приводит к какой-нибудь трагедии, через недовольства бедных слоев общества к богатому классу.  Мы это проходили не только по учебникам истории, но знаем об этом на собственном опыте, — продолжала Фатима,  удивляя меня не только своей манерой держаться и вести беседу, но и глубокими познаниями в истории, культуре, и житейским опытом.

— Наши предки не стремились приобретению богатства и не вели себя  кичливо, перед другими сородичами и соплеменниками, пользуясь своим положением в обществе, статусом и должностью, как это делают некоторые современные чеченцы, а всегда оставались приземленными къонахами, какими бы богатствами и возможностями они не обладали. Был интересный случай, который произошел с моим прадедом в эпоху царизма, который свидетельствует о благородстве наших предков.

Как-то  мой дедушка Заам возвращался домой, где то по дороге наткнулся на фаэтон c семьей царского генерала когда тот пытался переправиться через реку и опрокинулся прямо в бурный поток. Пока сопровождающие спасали генерала, его жену и дочь река уносила  все дальше и дальше от места события. Увидевший эту картину Заам  вместе с конем  бросился в воду и таким образом спас жену и дочь генерала.  Царский генерал весьма обрадованный таким благополучным исходом предложил плату Зааму за оказанную услугу. Однако мой прадед отказался взять деньги или что-нибудь еще, сказав, что спасение терпящих бедствие, тем более женщин и детей – это святая  обязанность любого мужчины.  Однако генерал на этом не успокоился, уехав к себе в Москву, он ходатайствовал перед царем о присвоение Зааму дворянского титула. Объявить себя среди чеченцев князем было верхом неприличия и неуважения ко всем остальным, сродни кровному оскорблению, ибо, если есть князь (высшее сословие) значит должны быть и низшие, поэтому титул данный царем Заам никогда не использовал по назначению, он как бы воспринимался им как некое почетное звание, не более того. И конечно же не тогда, не после этого, ни мой прадед, и никто из его потомков даже не упоминали об этом дворянском титуле. Но и без внимания этот подарок царя, к которому прилагались некоторые преференции, Заам не оставил. Он поставил в лесном участке лесопилку и стал мастерить из дерева и заработанных денег мельницы в разных горных районах для того, чтобы людям было легче перемалывать свой урожай, не отправляясь для этого на равнину или к соседним народам, таким образом, облегчая людям жизнь в горных условиях. Да, еще старики рассказывали, что отец моего прадеда Заама — Ульби был в составе мухаджиров, которые после пленения Имама Шамиля переселились в Османскую Империю. Но встретив там к себе не очень теплое отношение, Ульби через Грузию вернулись домой. Из чего можно сделать вывод, что Ульби сражался в Большой Кавказской войне против Царской России и был сторонником независимости горцев.

Да, еще интересна  история о том, как мой прадед  Заам взял вторую жену, от которого и пошли все его потомки по мужской линии. В то время дедушка  жил в Бамуте, и у него было три дочки от первого брака. Он и его первая жена тогда были уже не молоды, и заводить новых детей было уже поздно, а у горцев, как известно семья без наследника мужского пола считается как бы, не совсем полноценной. Для горца иметь в семье мужчину – это дело чести. И первая жена прадеда настояла на том, что бы ее муж Заам взял себе еще одну жену.   Для осуществления этой цели Заам отправился в путь, на поиски еще одной супруги. Дело это было не трудное хотя и весьма щепетильное и Заам прямиком отправился  в гости представителям соседнего чеченского  рода «кей» в Галанчожском районе Чечни — Кей-Мохк. Заама встретили, как и полагается в горах встречать любого гостя, его накормили, напоили, и созвали гостей, устроили «синкъерам» — небольшую вечеринку. Все это время среди гостей  хозяйничала бойкая девушка, которая успевала ухаживать  за всеми гостями.  Таким образом, выбор Заама пал на мою прабабушку Беси.  На следующее утро Заама, в ненавязчивой форме дал понять  радушным хозяевам о цели своего визита.

Вероятно, заметив некое беспокойство на лице гостя, старейшина рода «кей» спросил Заама, что его   беспокоит,  и может  ли он ему  чем-то помочь.  В ответ  Заам    поблагодарил добродушных хозяев за радушие и гостеприимство, и как бы в шутку отметил, что Аллах всем его наделил кроме сына, а в этом вопросе никто не сможет ему помочь кроме Всевышнего Аллаха. И добавил, что вопрос стоит о необходимости взять в дом вторую хозяйку. Слова Заама были восприняты старейшиной с большим пониманием.  Он тут же засватал Зааму  девушку, на которую он указал.  Таким образом Беси стала моей прабабушку. Она была уже не молода, хоть и выглядела как подросток.  На свадьбе Заама и Беси присутствовали много старейшин, которые совершили коллективную молитву, попросив Всевышнего даровать Зааму семь сыновей и одну дочь. Что-то в стиле  традиционного пожелания, которое обычно говорят при рождение ребенка: «Пусть будет сестрой (братом) семи братьев». Судя по всему «доа» («мольба») старейшин была принята Господом,  спустя несколько лет Беси родила первого сына.  Всего Беси родила Зааму 7 сыновей и одну дочку. Ровно столько сколько попросили у Аллаха старейшины даровать Зааму детей.  Умерла Беси в 114 лет.

Когда Фатима рассказывала про своего прадеда я невольно вспомнил про своего дедушку Халида, который так же как и прадед Фатимы — Заам заботился о своих родных и близких и даже о чужих людях. Помню, как дедушка брал меня в детстве вместе с собою к родственникам и по дороге рассказывал мне о своей молодости. Как-то раз, приехав в селение Старая Сунжа, где жили родственники дедушки по материнской линии, он провел меня по улице и показал порядка пяти домов, которые были приобретены им за свои деньги для своих родственников.

— «А как же получилось, что твой дедушка Мурцал стал начальником НКВД по Галанчожскому району ЧР?», — спросил я у Фатимы.

— С установлением Советской власти зажиточным горцам стало жить тяжело, так как начался процесс «раскулачивания». Несмотря на то, что наш прадед  делился всем, что у него было с родственниками и нуждающимися, начались доносы, где не забыли упомянуть и то, что Заам получил от царя титул дворянина. С каждым днем установления и укрепления Советской власти нашим предкам жить становилось все трудней и труднее. И так получилось, что семью моего прадеда дважды раскулачили. После этого Заам решил послать своего сына учиться и тем самым обезопасить себя от ее тирании и доносчиков. Сначала Мурцал учился  на рабочем факультете, учительского отделения  в городе Владикавказе. После окончания учебы он вернулся в Бамут и добился у новой власти строительства в Бамуте школы, которую сам и построил. Он сначала работал  преподавателем в этой школе, а потом стал ее директором.  Заместителем Мурцала Фаргиева на должности директора школы был известный в те времена в республике учитель — Соловьев Иван Михайлович. Сам он был приезжий, а его женой была местная казачка из станицы Троицкой.

Однако доносы на этом не прекратились, семью снова и снова беспокоили представители власти и Заамом было решено  отправить Мурцала  учиться в Ростов – на — Дону в школу милиции.  К тому времени богатство семьи было полностью отобрано советской властью, из драгоценностей осталась только одна золотая ложка припрятанная Беси на черный день. И для того чтобы послать Мурцала учится в Ростов-на-Дону, Беси продала эту золотую ложку. К моменту окончания Мурцалом учебы в школе милиции, Берия  объединил в одно целое два ведомства: спецслужбы и  милицию, и это  новое ведомство стало носить зловещее  название  НКВД — аббревиатура с которой у всего у советского народа ассоциируется все ужасы периода сталинско-бериевских репрессий. После окончания школы милиции  Мурцала назначили на должность начальника НКВД по Галанчожскому району ЧИАССР, и он практически стал одни из первых чеченцев на такой высокой должности в системе правоохранительных органов СССР. Конечно, сегодня  у многих чеченцев и ингушей, да и вообще у советских людей, аббревиатура «НКВД» ассоциируется с выселением целых народов, бессудными казнями и  расстрелами по приговору «большой тройки». Однако, тогда даже в те тяжелые и противоречивые времена наши чеченские и ингушские работники НКВД не забывали о том, что они прежде всего чеченцы и ингуши.  Они как могли, помогали своим соплеменникам  избежать бесчинств репрессивной тоталитарной системы.

Помню,  рассказывали, что однажды Мурцал не вернулся ночью домой. Наутро он пришел очень взволнованный, и на вопрос что с ним произошло он рассказал, что он, якобы, случайно попал в логово абреков, где принимал участие в «синкъераме» (в традиционной вечеринке с песнями и танцами), что свидетельствует о том, что даже абреки уважали Мурцала, а значит, он не был тем тираном из работников НКВД, о которых мы читаем в романах и видим в кино. Мурцал был человек чести и как мог, помогал своему народу, — подытожила Фатима.

— Возможно, отношение к нему абреков сложилось после того, как он однажды спас двух братьев, которые должны были быть уничтожены НКВД. По  рассказам старейшин. Однажды пришла информация об обнаружении логова абреков. Группе работников НКВД среди которых был и Мурцал, дали задание на захват.  Когда они подошли к месту, которое было указано доносчиками, то Мурцал зная тактику работников НКВД: расстреливать всех без суда и следствия, решил все же разобраться в чем дело. И попросился провести переговоры с абреками. Когда он вошел во внутрь, то увидел, что там находились двое мужчин и женщина, которая готовила им еду. Мурцал  стал предлагать им варианты сдачи, обещая походатайствовать за них перед властью, но те наотрез отказались это сделать. И Мурцалу ничего не оставалось делать, как только помочь им спастись. Мурцал спас этих двух братьев и девушку, позволив им выйти из окруженного дома живыми здоровыми. Кто они были и как сложилась их судьба в дальнейшем нам не известно.

И снова слушая Фатиму, я вспомнил о  написанной мною несколько лет назад статью, со слов моего отца — Вахи Сайдаева, где он рассказывал,  что Мурцал в Киргизии с разрешения начальника НКВД Ошской области – Албагачиева, собирал средства у спецпереселенцев, тех, кто хотел помочь семье потомков Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует) и вообще чеченцам, остро нуждающимся в помощи и поддержке, в том числе и на территории  Казахстана.  Получилось так, что брат Мурцала — Якуб, в отличие от своих родных, попал в тяжелые условия казахской – сибирской зимы. Но, не смотря  на это, он тоже не оставался равнодушным к бедам других чеченцев, и всячески помогал спецпереселенцам чем мог.

Подвижническая деятельность Якуба тоже не осталась не замеченной, его арестовали  и хотели осудить, но так получилось, что в это время в Казахстан вовремя приехал Мурцал и нашел своего брата. Он договорился с местным руководством НКВД, и перевез Якуба  и всех своих родных из Казахстана в Киргизию. И это были не единственные люди, которых таким образом спасали Мурцал и Албагачиев.

Все эти  старания и благородство Мурцала не прошло для него даром. Узнав, что Мурцал какими-то образом находит средства на оказание помощи спецпереселенцам, Мурцала  арестовали и осудили на  пять лет лишения свободы. Все эти пять лет Мурцал валил лес в Сибири. И снова в деле Мурцала роковую роль сыграл донос.  Вероятно, как не старайся — судьбы своей все же никому не дано избежать. Именно из-за боязни доносов родственники и послали когда-то  Мурцала учиться в школу милиции.  Но все же доносы сделали свое подлое дело, притом не всегда среди доносчиков оказывались посторонние люди, зачастую ими бывали те, кому помогал Мурцал и их группа, — с грустью подытожила Фатима смотря куда-то вдаль, словно пытаясь заглянуть в прошлое.

Мне были до боли знакомы все ее переживания и грусть,  которые читались в ее взгляде, вспоминая историю своих предков. Помню, мне было всего шесть лет, когда я тайно ходил после школы к дедушке Халиду для изучения арабского языка и приобретения религиозных знаний. И каждый раз после урока я часами слушал истории о жизни моего дедушки.

Как-то раз он мне рассказал о людской неблагодарности – «Бойся людей, которым ты сделал добро», не переставал каждый раз повторять дедушка Халид. В одном из таких рассказов и наставлений он передал мне историю как близкий ему человек, которому он помог при выселении, и практически спас его и его семью от верной гибели написал на него донос, обвинив деда в том, что тот не совершал. Но, это уже другая история…

С начала нашей встречи прошло уже более трех часов, а я все слушал и записывал то, о чем говорила Фатима. И изложенная мною история Заама и Мурцала – это лишь часть того, что я отметил в своем журналистском блокноте, но и этого было бы вполне достаточно,  чтобы оценить то мужество и самопожертвование, которым обладали наши предки, и то как они жертвовали ради блага всех личным благополучием и даже жизнями. И это хороший пример и назидание нынешним поколениям...

Продолжение следует.

ИСТОРИЯ, ПУБЛИКАЦИИ

Нашли опечатку или ошибку на сайте? Выделите её и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter».