Николай Ашинов и «Новая Москва» в Абиссинии

Автор:

Эдуард Бурда.

О Николае Ивановиче Ашинове в конце XIX века знали не только в России но и за границей. Так, в номере газеты «Московские ведомости» от 15 января 1886 года под заголовком «Вести из Абиссинии» сообщалось, что на территории африканского континента появились вольные казаки во главе с атаманом Николаем Ивановичем Ашиновым с целью создания казачьей станицы. Сам же «атаман» Ашинов, в это время уже находился в России и обивал пороги гражданских и военных учреждений с проектом основать в Абиссинии незамерзающий русский порт.

В России тем временем все более разгорались страсти вокруг этого путешествия. Газеты почти что ежедневно делали отчеты об этом предприятии. В газете «Новое время» публикуется портрет вольного казака Ашинова: «28 лет, блондин, с золотистого цвета волосами, с небольшой пушистою бородкой, с голубыми, замечательно умными глазами, представляет собою выдающийся и красивый тип русского удалого молодца. Среднего роста, сильный, мускулистый, чрезвычайно ловкий, он на коне такой джигит, для которого нет почти невозможного». Но начали всплывать в биографии «российского Колумба» скандальные детали. Оказался Ашинов не вольным казаком а Саратовским мещанином Его отец происходил из крепостных крестьян который благодаря коммерческой жилке стал купцом средней руки. Однако из за финансовых махинаций обанкротился и переехал под Царицын, где приобрел землю и жил с аренды земли. Учебу Николай Ашинов начал в Самарской гимназии, но был исключен за буйcтва. В Царицынской гимназии учился скверно, по два года в каждом классе сидел, до третьего добрался, да и плюнул на науки. По воспоминаниям однокашников, «ещё мальчиком 13-14 лет он отличался сильным характером, обладал большой отвагой и с детства пристрастился к разного рода похождениям». Отцу больших трудов стоило пристроить отпрыска присяжным поверенным, но это поприще совершенно не соответствовало его темпераменту. Потерпев фиаско на «гражданском поприще» Николай Ашинов перешёл к «делам романтическим и возвышенным».

Как писали газеты тех лет: Ашинов в возрасте 18-ти лет добровольцем ушел на Русско-Турецкую войну, отличился в одном из боёв, но попал в плен. Вырыл подкоп и сбежал. Затем заделался тайным агентом России в Персии, был схвачен одним из враждебных племен и ожидал казни на базарной площади Хороссана. Не дождался. В одну из ночей налетел отряд терских казаков и освободил Николая Ашинова. С тех-то пор, где бы он ни появлялся, представлялся терским казаком.

Как Ашинов смог попасть к командующему Кавказским военным округом князю Александру Михайловичу Дондукову-Корсакову неизвестно, но в 1883 году он сумел убедить главноначальствующего над Кавказом, что России просто необходимо создать казачье войско для защиты Черноморских границ.

Для того что бы добыть деньги на новую казачью линию Ашинов даже отправился в Санкт-Петербург, где прямиком направился в военное министерство просить денег. В разговорах с высшим армейским начальством Николай Иванович доказывал что в Турции и в Персии кочуют некие вольные казаки, которых следовало бы переселить в Российскую Империю и выделить им земли на берегу Черного моря. Но военные чиновники связываться со столь странным человеком не захотели и указали ему «на дверь». Неудача постигшая в военном министерстве его не успокоила, и Николай Иванович перебрался в Москву, где быстро сблизился с патриотически настроенными публицистами, писателями и газетчиками, которые и помогли ему организовать сбор средств на новое «казачье войско».

В 1884 году самоповёрстаный казак Ашинов основал казачью станицу Николаевскую под Сухумом где вместо «вольных казаков», собрал крестьян из Малороссии. Но как только от него потребовали финансового отчета по потраченным деньгам на возведение новой линии он тут же покинул станицу и скрылся в неизвестном направлении.

Как оказалось позже Ашинов отправился на побережье Красного моря Африки и добрался до абиссинской провинции Тигре, где встретился в местной знатью. Абиссинские чиновники к правде сказать, быстро раскусили, что пришелец из далекой северной страны не является официальным послом русского царя, и в свою очередь поспешили отправить его восвояси.

Но Николай Иванович и на этот раз не сдался. Основать новую «казачью станицу» на берегах Красного моря стало его навязчивой идеей. По его  глубокому убеждению в Абиссинии должно было быть создано русское казачье войско, которое бы подчинялось абиссинскому императору и защищало последнего от колониалистских устремлений Италии, Англии и Франции, а также от мусульманских властителей соседних сомалийских земель.

В Россию он вернулся со страусом, девочкой-африканкой, которую отдали в монастырь, и чернокожим мальчиком, которого Николай Ашинов держал при себе. Как и все авантюристы он был не лишен талантов, и даже смог принести некоторую пользу, так он составил русско-абиссинский разговорник и абиссинскую азбуку. А также благодаря его посредничеству на 900-летие крещения Руси прибыла делегация единоверцев христиан коптов из Абиссинии. После этого предприятием Ашинова заинтересовались всерьез. Он сразу же обзавелся сторонниками, среди которых были: Нижегородский губернатор Баранов, Морской министр Шестаков, Обер-прокурор Святейшего Синода Победоносцев, русский посланник в Каире Михаил Хитрово. С идеей русского проникновения в Эфиопию стал выступать архимандрит Порфирий (Успенский), в 1848—1853 гг. возглавлявший православную миссию в Палестине. Через них свою идею до Императора донёс. Александр III. благословил основание Русско-Африканской кампании. Но негласно. Чтобы, случись что, умыть руки: «мол, казаки в дальних странах шалят – так им никто не указ».

Благодаря обер-прокурору  Святейшего Синода Победоносцеву, Ашинов получил официальную поддержку церкви и был снабжен духовным руководителем своей экспедиции – архимандритом Паисием, афонским монахом. «В миру» Паисия звали Василий Балабанов, и был он по происхождению своему казаком Оренбургского казачьего войска, в составе которого участвовал в прошлом в Кавказской войне.

Сбор средств поддержал генерал Александр Михайлович Лермонтов, который учредил специальный фонд, а генерал-губернатор Москвы, великийкнязь Сергей Александрович этот фонд возглавил.

Пока шел сбор средств, Ашинов бросил кличь, приглашая добровольцев уплыть с ним в новые места. Желающих набралось около 150 человек. Среди них оказалось семь (по другим данным – одиннадцать) осетин, два терских казака, три петербуржца и два человека из Харькова. Остальные добровольцы были из Одессы. Среди них было всего 10-15 более или менее образованных людей: отставных офицеров, таких как пехотный капитан Н. Я. Нестеров и бывший юнкер Мануил Цейль, недоучившихся студентов, как ветеринар Беляев, учителей народных школ. Прочие же представляли собой крайне разношерстную публику – столяры, плотники, кузнецы, слесари, садовники, отставные солдаты с  женами и детьми. Был в отряде и фотограф, и типографский работник. Медицинскую часть представляли зубной врач А. Добровольский и фельдшер. Кроме супруги «атамана» Ашинова, своих мужей сопровождали девять женщин и с ними семь-восемь детей.

Духовная миссия, предназначенная для путешествия в Абиссинию, насчитывала около 40 человек. Кроме отца Паисия, в нее входили иеромонахи Антонин и Аристарх, архидьякон Ювеналий, три афонских монаха, хор певчих и послушники.

Средства были собраны и, наняв пароход «Корнилов» 10 декабря 1888 года экспедиция возглавляемая «атаманом» Ашиновым и архимандритом Паисием вышла из Одессы. Доплыв до Александрии члены экспедиции пересели на пароход «Лазарев», который доставил их 20 декабря в Порт-Саид, а до  Таджурского залива 6 января 1889 года доставил нанятый австро-венгерский пароход «Амфитрида».

Существует легенда, что когда пароход вошел в воды Красного моря, итальянские власти выслали навстречу канонерскую лодку. Однако то, что итальянские моряки увидели на палубе движущегося навстречу корабля, привело их в полный восторг. Они поняли, что русские не представляют никакой серьезной угрозы – на палубе был накрыт банкетный стол, осетины и казаки плясали лезгинку с кинжалами.

Отряд остановился в заброшенной турецкой крепости Сагалло, которая в тот момент находилась на побережье Французского Сомали. Заняв крепость Ашинов и его спутники, провозгласили ее территорией колонии «Новая Москва» и подняли над зданием крепостной казармы свое знамя. За три недели переселенцы выстроили дома, соорудили кузню, оружейную мастерскую, разбили огороды.

Тем временем из Петербурга вслед за переселенцами тайно вышла канонерская лодка «Манджур». Капитан имел задание выяснить, имеется ли подле Новой Москвы «надёжное убежище для судов и в какой мере и какими средствами можно его укрепить, чтобы до известной степени оно было недоступным для неприятеля».

Постепенно, среди слухов и недомолвок стал вырисовываться ход событий. Французские шпионы из Санкт-Петербурга доносили: как только Новая Москва окрепнет, царь Александр немедля возьмет её под своё покровительство – и тогда прощай французское влияние! Французский кабинет подал России по сему поводу запрос. Министерство иностранных дел ответило, что никаких дел с Ашиновым не имеет, что вольный казак действует на свой страх и риск.

Через три неделе после того как был поднят русский флаг над крепостью к Сагалло прибыла французская эскадра из трех кораблей под командованием адмирала Ольри.

Французы потребовали у Ашинова немедленно спустить русский флаг, сдать оружие и покинуть Абиссинию, или поднять над поселением французский флаг и признать территорию за французской республикой. Николай Иванович флаг спускать отказался и пригласил французских офицеров на обед. Французы открыли огонь. Пять человек было убито, пять ранено. Ашинову ничего не оставалось, как вывесить белый флаг. После этого поселенцев разоружили, миссию разграбили, всех русских под конвоем отправили назад, в Россию.

По прибытию в Россию Ашинова ждала ссылка «за самоуправство» в отдалённый уезд Саратовской губернии. Но и там он остался верен себе. Помаявшись от вынужденного безделья, он захватил один из островов посреди Волги и объявил его своим законным владением, да ещё и дань взимал со всех, кто имел несчастье пристать к его берегам. Но и это показалось скучным. Не дожидаясь окончания срока ссылки, Николай Ашинов укатил в Париж, затем в Лондон, постоянно при этом предлагая царскому правительству свои услуги по освоению африканских просторов.

В заключении очерка нелишним будет сказать, что на месте где стояла ашиновская Новая Москва ныне располагается модный курорт Хургада.

Источник фото: Википедия

Поделиться ссылкой: