Основание Императорской военной академии

Автор:

Олег Ракитянский. 

8 декабря 1832 г. в Петербурге, по инициативе Императора Николая I основана Императорская военная академия. (Ныне Военная академия Генерального штаба Вооружённых сил Российской Федерации)

Революционные вихри Парижских событий 1789 года ввергли Европу в кровавый водоворот, продолжавшийся почти 25 лет, и не оставивший времени для критического осознания всего происходящего. Лозунг «свобода, равенство и братство» освободил континент от иерархического равенства и разрушил братское сосуществование народов, княжеств, стран. А вскоре «старая», заморская гильотина освободила тела вождей революции от БЕСпокойных мыслей, уравняв их с такими же жертвами в одной братской могиле. Революционный лозунг был заменён на военный — «Пуля, штык, картеч», реющий над «большими батальонами», которые, как утверждал Бонапарт, – «всегда правы!».
Противостояние вооружённых народных масс, армий в период с 1789 по 1815 годы в Европе и на Ближнем Востоке захлестнуло военных мыслителей той поры своим доселе не предвидимыми новаторскими приёмами военного противоборства. На полях и морях в дыму ожесточённых баталий появилась новая плеяда творчески одарённых полководцев, освободившихся от заскорузлой «прусской» муштры и зашоренности, изживших свой век предписаний, наставлений и воинских уставов. Инициатива, прагматизм, натиск, воля, одержимость и чувство чести способствовало признанию их заслуг перед своими войсками, народами и державами, вызывая завистливое и молчаливое уважение со стороны оппонентов.
Однако приобретённый годами в боях личный опыт таких авторитетов военного искусства как: А. Суворов, Ф. Ушаков, М. Кутузова, П. Багратион, Наполеон, Даву, Мюрат, Нельсон и т.д. не был подвластен ознакомлению, изучению и познанию их сверстниками по оружию по причине перманентности событий, стремительности изменений стратегической и оперативной обстановки на театрах военных действий. Иногда и просто – гибели или смерти легендарных полководцев.

Необходимость в систематизации, исследовании и познании приобретённого за 25 лет войны в Европе опыта на полях сражений стала очевидна в начале 20-х годов 19-го века. К «первопроходцам» в этой области военных знаний в России следует отнести бывшего французского генерала барона Генриха фон Жомини (уроженец Швейцарии, 1779 — 1869), командовавшего различными подразделениями наполеоновских войск в России и Пруссии.

После сражения под Дрезденом в мае 1813 г., он не был удостоен очередного генеральского звания из-за интриг завистников. Затаённая обида в августе того же года приобрела новую окраску в форме измены Бонапарту и перехода на службу к Императору Александру I. О полководческих задатках «предателя» уже тогда ходили легенды по обе стороны фронта: в 1804 г. он издал «Трактат о крупных военных операциях» посвящённый исследованию кампаний Фридриха Великого и генерала Бонапарта, в 1806 году из-под его военного пера вышло сочинение «Памятка о вероятности войны с Пруссией», послужившая поводом для Наполеона перевести «швейцарского самородка» к себе в штаб. А в годы «русского похода» Г. Жомини будучи комендантом Смоленска в ноябре 1812 г. сумел организовать рекогносцировку прилегающих территорий и определить места возможных переправ через Днепр и Березину. Можно сказать, что благодаря его стараниям (в том числе) Бонапарту и Нею посчастливилось уйти невредимыми из России.

Освоившись на новых командных должностях в Императорской армии, Г. Жомини возобновил свои научные изыскания в событиях прошедших войн. В немалой степени этому способствовал не менее одарённый «прусский самородок», барон Карл фон Клаузевиц. Как оказалось, у них было общим не только врождённый талант военного мыслителя, но и служба в Императорской армии. К. Клаузевиц летом 1812 г. отличился в Бородинском сражении, участвуя в атаке французских войск на правом фланге. Историческая ирония тех событий заключалась в том, что бывший в 1810 – 1812 годах личный преподаватель военных наук наследному принцу Пруссии Фридриху Вильгельму IV, не владел русским языком и поэтому в качестве простого солдата ходил в штыковые атаки.

Приобретённый военный опыт, он постарался осмыслить в своём первом фундаментальном труде «Обзор кампании 1813 года до перемирия».
В 1814 г. К. Клаузевиц вернулся в прусскую армию в чине полковника и принимал участия в последующих сражениях с войсками Бонапарте при Линьи, Вавре и Вартелоо, в качестве начальника штаба 3-го армейского корпуса. В 1818 г. был произведён в генерал-майоры и назначен директором Прусской военной академии в Берлине, где и преподавал в течение последующих 12 лет. (Военная академия была основана в 1810 г. и функционировала до 1915 г.). С кафедры этой академии и были оглашены азы теории современных войн, ставшие аксиомами для военных умов на последующие десятки лет, а трактат «О войне» — настольной книгой любого, уважающего себя военного мыслителя. Из тех же трудов К. Клаузевица, извечные недруги России подчерпнули и тайное пророческое для её уничтожения: «Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, т. е. оккупировать; по крайней мере этого нельзя сделать ни силами современных европейских государств, ни теми 500 000 человек, которых для этого привел Бонапарт. Такая страна может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров. Достигнуть же этих слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны...

Поход 1812 г. не удался потому, что неприятельское правительство оказалось твердым, а народ остался верным и стойким, т. е. потому, что он не мог удаться». (К. Клаузевиц. О войне, т. 3. М., 1932, с. 127, 129).
Появление и признание теоретических заслуг военного учёного К. Клаузевица не могли не задеть тщеславное самолюбие генерала Г. Жомини и между ними развернулась своеобразная «кабинетная, писательская дуэль», «жертвой» которой стали события 25-ти летней войны в Европе. Однако до 1832 года, за явным превосходством, в ней «побеждал» К. Клаузевиц (умер в 1831 г.), вещавший с «академического амвона» свои талантливые постулаты: о концепции «абсолютной войны», жестокости и беззаконии на поле битвы как нормы и орудием в руках преступных политиков, смешивая тем самым политические и военных категории.
Робкие попытки Г. Жомини «парировать удары» К. Клаузевица на научном-теоретическом фронте военной мысли носили форму «вялых контрударом» так как были лишены академического, тылового обеспечения. Нельзя сказать, что он отдал «стратегическую инициативу» в этом вопросе своему прусскому визави. Вопрос о создании русской военной академии, как некой трибуны для пропаганды новых военных аксиом поднимался по личной инициативе Г. Жомини ещё в 1826 году. В последующем, идею Г. Жомини поддерживали начальник Главного штаба генерал И. Дибич, генерал 3. Чернышев и ряд других крупных военачальников.

8 апреля 1830 года Г. Жомини представил Императору проект Положения и штата военной Академии. После внесения некоторых уточнений 4 октября того же года Николай I утвердил её Устав. В соответствии с ним Императорская Военная Академия учреждалась в С. -Петербурге, при Главном Штабе Его Императорского Величества. Управление Академией возлагалось на Президента и Вице-Президента, в качестве его помощника; для рассмотрения же и соображения важнейших дел по учебной и хозяйственной частям, а также организации научных изысканий и развития военной мысли учреждался особый Совет, под председательством Президента.

Правда, военная наука в то время в русской армии была не в почёте, можно сказать в загоне, особенно у высшего начальства, которое, как правило, не имело никакого специального военного образования. Так, из общего числа офицеров и генералов, начавших свою службу в период с 1825 по 1861 год, только 25 % были выпускниками каких-либо военно-учебных заведений (училищ колонновожатых, существовавшие в Петербурге и Москве в 1810—1812 гг. и в Петербурге в 1823—1825 гг., а также кадетских корпусов, Дворянского полка и школы гвардейских прапорщиков), а остальные были произведены в первый офицерский чин по происхождению, никогда и нигде военному делу не обучаясь. Неудивительно, что представители этой категории в выпускниках Академии видели прямую угрозу для своей военной карьеры и поэтому всячески открыто и тайно препятствовали их становлению и служебному росту, игнорируя интересы защиты Отчизны. Научные же наработки преподавательского состава вообще не находили отклика в войсках в первые десятилетия.

В то время Академия ещё не имела собственного здания и размещалась в большом служебном помещении, находившемся на Английской набережной, дом 31 (в период 1832 – 1901 гг.), занимая всего девять комнат на втором этаже. В двух комнатах размещались аудитории слушателей первого и второго курсов, третья – конференц-зал, располагался в центре фасада здания. Остальные комнаты предназначались для кабинета директора Академии, под хранилище карт и планов, под склад учебных моделей, две комнаты под библиотеку и одна комната для дежурного офицера.

За время обучения в академии слушатели должны были пройти подготовку по 15 дисциплинам. Важнейшими из них считались: тактика, стратегия, военная история, военная геодезия, военная статистика, военная администрация и военная литература. Вспомогательными дисциплинами являлись: артиллерия, фортификация, обязанности офицера Генерального штаба (ГШ), военная география, законоведение, политическая история, черчение, иностранный язык. Тактику, стратегию и военную историю изучали на основе различных, ранее проведенных операций, преимущественно зарубежных. Их изучали подробно, уделяя внимание тому, кто, как и куда ходил. Также на зазубривание были рассчитаны и другие предметы. Поэтому изучение всех дисциплин требовало от слушателей значительных усилий, усидчивости и времени.
Положение офицеров, обучавшихся в Академии, было весьма аскетичным, а сама обстановка в академии – довольно строгой. Учебный день начинался в 9 часов утра, а в дни строевых учений – на час раньше. Первая десятиминутная перемена назначалась после двух первых лекций. После второй пары лекций следовала большая (получасовая) перемена, во время которой можно было сходить на соседнюю улицу в кондитерскую перекусить.

Последняя лекция была самой тяжелой для восприятия, особенно в зимнюю пору, когда рано наступали сумерки, а освещение для классных комнат не полагалось. Даже по вечерам залы Академии не освещались, и если кто-либо хотел заниматься в это время, то должен был предварительно спросить разрешения и обзавестись собственными свечами. В конце учебного года слушатели сдавали экзаменам по всем дисциплинам. Получившие неудовлетворительные оценки немедленно отчислялись и направлялись обратно в свои части. Остальные переводились на старший курс.
Материальное положение слушателей Академии оставляло желать лучшего. Во время учебы они получали жалованье по чину и добавочно 150 рублей. Даже с учетом этой надбавки годичный оклад прапорщика составлял 238 руб. 80 копеек, подпоручика 282 руб. 75 копеек, поручика 307 руб. 50 копеек серебром, что по ценам того времени было очень немного. К тому же, выдавались эти деньги всего три раза в год, и было сложно спланировать все текущие расходы на четыре месяца жизни в столице (книга стоила от 3 рублей, атлас – 10 – 15 рублей, офицерский мундир – 65 рублей).

В 1840 году, с целью повышения престижности Академии, было принято решение о комплектовании Генерального штаба преимущественно её выпускниками. Сразу же следует отметить, что, состоя в службе ГШ, офицер в то время мог служить не только в столице, но и в войсках, на самых дальних окраинах Российской империи. На первых порах прохождение службы в Генштабе не давала никаких преимуществ и число абитуриентов Академии было небольшим. С 1832 по 1850 г. в неё поступило 410 человек (в т. ч. 351 из войск), а окончило — 271. После введения некоторых льгот для офицеров ГШ в 1852 г. приток офицеров в Академию увеличился (в 1852 г. было 56 абитуриентов против 9 в 1851 г, в 1860-х гг. обу¬ча¬лось до 150 офицеров в год, в 1890-х гг. – до 300 слушателей, к 1914 г. – свыше 350 человек). В 1850—1855 гг. учебное заведение выпускала ежегодно в среднем 23 человека и являлось главным центром подготовки общевойсковых командиров и специалистов штабной службы. В 1854 г. в Акаде¬мии от¬крыли гео¬де¬зическое от¬де¬ле¬ние на 7 вакансий и подготовкой офицеров с разведывательным уклоном. После внезапной кончины 2 марта 1855 г. Императора Николая I учебное заведение стало называться Николаевская академия Генерального штаба.

В оконце 19-го века военным руководством Империи было принято решение о распространении обязательного высшего военного (академического) образования на старших чинов-командиров. С 1894 г. квоту на число поступающих отменили. После второго курса офицеры выпускались в войска, а лучшие поступали на дополнительный курс, по окончании которого причислялись к ГШ.

По причине расширения вакансий слушателей, увеличения учебных дисциплин и необходимостью ввода новых служебно-учебных помещений в 1900 году было принято решение о строительстве нового здания Академии на Суворовском проспекте д. 32 (до 1900 г. Слоновая улица). Все корпуса нового учебного заведения были построены за 16 месяцев и 19 сентября 1901 г. здание академии было освящено.

С 1909 года Академия была переименована в Императорскую Николаевскую военную академию. Общее число офицеров, закончивших её стены составило около 4 300 человек. В том числе в 1855 – 1900 гг. – 2 888 выпускников и в 1901 – 1914 гг. – 1 076 выпускников. Всего состоялось 62 выпуска.

Среди наиболее известных её воспитанников необходимо отметить таких боевых генералов: граф Милютин, граф Игнатьев, Черняев, Скобелев, Куропаткин, Радецкий, Драгомиров, Обручев, Леер, Врангель, Деникин, Юденич и т.д.

В рядах белого движения Академия продолжила свою работу сначала в Екатеринбурге, а затем в Томске и Омске. В конце 1919 года она была передислоцирована во Владивосток.

Последний выпуск её слушателей состоялся в конце 1921 года на острове Русском, в казармах 3-го Сибирского стрелкового полка. Весной 1923 года часть преподавателей, библиотека, типография и имущество Академии были реэвакуированы в Москву в состав уже советской академии.
В 1927 году в Париже бывшим профессором Академии Н. Головиным при непосредственном участии руководства РОВС были открыты Зарубежные высшие военно-научные курсы, ставшие преемниками Императорской Николаевской Академии Генерального Штаба. Отделения Курсов функционировали в ряде европейских центров Белой эмиграции и закончили свою деятельность после начала Второй мировой войны в Европе.

Поделиться ссылкой:

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.