• 0
    Корзина

ПУБЛИКАЦИИ

10.04.2019

Поп Гапон и чёрные политтехнологии начала ХХ века

Автор:

Алексей Селиванов

Все революции похожи одна на другую. Что даёт учёным возможность проводить аналогии, а аналитикам – предсказывать дальнейшие события практически любого народного потрясения. Судьба народных вожаков также очень часто предсказуема. Французские якобинцы желали расправляться с неугодными, но не представляли самих себя на гильотине. Так и пламенные революционеры «ленинской гвардии», уничтожая образованный слой русского народа во время революционного террора, не чаяли всего спустя десятилетие сами оказаться в расстрельных подвалах…

В момент революции многие мечтают сделать стремительную карьеру (то самое «кто был ничем, тот станет всем»), и некоторым, действительно, удаётся. Но до своей смерти доживают только те, кому удалось примкнуть к победившей партии, и с того момента беспрекословно следовать её курсом. Судьбу же тех революционеров, которые после победы переворота осмеливаются иметь собственной мнение, прекрасно выразил Игорь Тальков:

«… когда щёлкнул затвор, и девять граммов свинца

Отпустили на суд его грешную душу».

Уроженец Полтавской губернии, священник Георгий Аполлонович Гапон, был уникальным персонажем в революции. Наверное, такой тип революционера мог появиться только в России, где несмотря на разгул революционной и атеистической пропаганды, вера в Христа оставалась сильной даже среди заводского пролетариата, оторванного от крестьянских корней.

Но обратная сторона таланта Гапона, как народного трибуна, сыграла с ним злую шутку.

В общественную жизнь Георгий Аполлонович вошёл на переломе, когда политические страсти в Российской империи кипели, свобода слова была беспрецедентной и в государстве свободно соревновались любые идеи – от правоконсервативных черносотенных, до либеральных и нигилистских.

В это же время империя бурно индустриализировались, во всех её уголках строились промышленные предприятия (многие из которых работают по сей день) и вокруг них возникали целые рабочие районы, куда съезжались десятки тысяч недавних крестьян, погружаясь в новый для себя городской мир, с его искушениями, начиная от винных лавок прямо за заводской проходной, и заканчивая массой агитаторов, которых направляли в рабочую среду революционные партии. Партии печатали листовки и газеты огромными тиражами, в основном, на деньги из-за рубежа. Издания эти финансировали иностранные разведки, особенно в годы русско-японской войны, когда противники России поняли, что проще и дешевле финансировать врагов внутри страны, чем пытаться победить её на поле боя.

Именно в этот момент в Санкт-Петербурге и появился священник Гапон. Он всю жизнь чего-то искал, не удовлетворяясь тем, что имел. Церковное начальство, учёные, чиновники, для него были «фарисеями». Почти не читая книг, Гапону, природному психологу, удавалось не только втираться в доверие к самым разным людям, но и вдохновлять, вести за собой рабочих и бедноту. Воспользовавшись этими чертами характера, Гапон вошёл в доверие к Департаменту полиции Санкт-Петербурга и даже к градоначальнику. Руководители полиции, особенно начальник её Особого отдела, Сергей Зубатов, небезосновательно считали, что не нужно отворачиваться от нарождавшегося рабочего движения. За внимание рабочих боролись все революционные партии, а социальных технологий, позволявших работать с этой, достаточно новой социальной группой, в Царской России не существовало. Зубатов решил, что целесообразно создавать собственные рабочие организации, и направлять рабочих на решение социальных вопросов, уводя от политического экстремизма.

Таким курсом Особого отдела полиции воспользовался Георгий Гапон, получив добро на создание своей организации – «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга». Организация активно развивалась. Открывались чайные, проводились встречи, работала касса взаимопомощи. К началу 1905 года в организации насчитывалось более 9 тысяч членов.

Но здесь свою роковую роль сыграли несколько факторов. Революционные партии считали всех, кто сотрудничает с русской властью – провокаторами. Под это определение полностью подпадал Гапон. Его активность и влияние на рабочие массы составляли прямую конкуренцию революционерам. А их в это время обильно подкармливала японская разведка. Честолюбие Гапона не давало ему спокойно заниматься социальной работой. В январе «Собрание русских фабрично-заводских рабочих» инициировало забастовку в поддержку нескольких уволенных активистов организации (хотя они были уволены по неполитическим мотивам). Георгий Аполлонович, уверенно чувствуя себя во главе народных масс, решил прыгнуть в большую политику. Он направил письмо Государю с политическими и социальными требованиями. Агитацией (а где не выходило — шантажом и угрозами) он призвал петербургских рабочих присоединиться к массовому шествию к Зимнему Дворцу. По его собственному признанию, сделанному близким соратникам, он претендовал ни много ни мало, как сделаться «первым советником Царя и фактическим правителем России». Ситуацией не преминули воспользоваться представители революционных партий. .Вооруженные партийные провокаторы начали стрелять из толпы по солдатам и казакам, спровоцировав ответный огонь по толпе (Совсем, как 18 февраля 2014 года в Киеве, во время т.наз. «мирного наступления» на Верховную Раду).

После кровавой провокации, Гапон, лишенный духовного звания, покинул Россию, уехав в эмиграцию, где тогда обретался вест революционный актив – от Плеханова и Кропоткина до Ленина, от Бунда до социалистов-революционеров. Революционеров тогда активно подкармливал весь левый мировой бомонд, и они могли безбедно существовать в парижах и швейцариях. Гапон тогда вошёл в контакт со всеми представителями революционных движений. Это был самый оппозиционный период его жизни. Если в преддверии «кровавого воскресенья» бывший священник мог обращаться к Царю с верноподданическими петициями и мечтал стать его советником, то в эмиграции уже речь шла только о «свержении царизма». Тогда он и вступил чуть ли не во все революционные партии сразу, однако, не удовлетворился положением в них – и эсеры, и социал-демократы отказались вводить его в состав высшего руководства и признавать своим руководителем.

Активный Гапон не преминул поучаствовать во всех подрывных мероприятиях против России, в том числе, в известной попытке поднять вооружённое восстание в Петербурге в августе 1905 года, когда закупленное революционерами оружие было отправлено в Россию на пароходе «Джон Графтон».

17 октября 1905 года Государь издал манифест, в котором даровал подданным гражданские свободы. Все организаторы и участники «кровавого воскресенья», кроме Гапона, были амнистированы. Однако и Гапона, инкогнито вернувшегося в Россию, никто не преследовал. Дело в том, что, несмотря на все попытки заигрывания с революционными партиями в эмиграции, неуправляемый Гапон был им не нужен. После того, как правительство Николая II ликвидировало угрозу революции 1905-го года, заграничные «кураторы» революционеров сделали ряд выводов. Им больше не нужны были неуправляемые активисты. Революционные партии под угрозой лишения финансирования превращались в послушный инструмент внешнего влияния. По типу современных «иностранных агентов», курируемых фондами вроде USAID и подобных.

Поэтому Гапон снова попытался найти себя в России, предложив свои услуги Председателю совета министров России, графу Витте. Правительство разрешило возобновление деятельности «Собрания русских фабрично-заводских рабочих», но уголовного преследования с лидера организации не сняло. Именно в это время Гапон стал обличать деятельность революционных партий, предупреждая, что революция приведет к «страшно убийственной гражданской войне, которая зальёт братской кровью улицы, города и поля моей родины».

В декабре 1905 года революционный Совет рабочих депутатов Москвы поднял декабрьское вооружённое восстание, которое было подавлено властью. Министр внутренних дел России Пётр Дурново потребовал от Гапона доказательств лояльности. Правительство опасалось повторения «кровавого воскресенья». Судя по всему, именно тогда «боевой организацией» партии социалистов-революционеров было принято решение убить Гапона. Руководитель «боевой организации», Пётр Моисеевич Рутенберг, высказал Георгию Аполлоновичу желание «сдать» ряд террористов-эсэров. И, под предлогом встречи, заманил его на дачу в Озерках, где эсэры и задушили Георгия Аполлоновича Гапона, бывшего священника и неудавшегося политтехнолога.

Сегодня мы многое знаем об истинных заказчиках февральской и октябрьской революций, революционного террора и Гражданской войны. Мы понимаем, кому было выгодно крушение нашего Отечества и разведки каких стран активно поддерживали революционеров – от думских либералов до большевиков. Но еще больше света на скрытую сторону деятельности революционных движений могли бы пролить записи и документы Георгия Гапона, отданные им на хранение своему адвокату, Сергею Марголину. Однако, в 1906 году, во время пребывания в немецкой гостинице, адвокат Гапона внезапно умер, а документы, подготовленные для публикации, были похищены…

ИСТОРИЯ, ПУБЛИКАЦИИ

Нашли опечатку или ошибку на сайте? Выделите её и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter».