ПУБЛИКАЦИИ

05.12.2018

Пятая Империя: Идеологические конструкции Фёдора Тютчева

Родившийся сегодня Фёдор Иванович Тютчев (1803–1873) хорошо известен как великий поэт. Но мало кто знаком с его политическими проектами.

Будучи на дипломатической службе в Европе, Фёдор Тютчев по согласованию с III отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии и при непосредственной поддержке Императора Николая I разработал грандиозный проект превращения России в Восточную Империю, с Императором в Константинополе и Православным папой в Риме.

Для Фёдора Тютчева Российская Империя была Восточной Европой, альтернативой Западу.

Россия в его глазах претендовала на звание «державы Востока», для которой Византийская Империя «служила лишь слабым, незавершенным наброском». Новая Российская Империя под пером Фёдора Тютчева заявляла о необходимом ей территориальном дополнении. Имелись в виду поствизантийские земли, населенные славянами и греками, которые Империя готова была получить либо «благодаря естественному ходу событий», либо будучи «вынужденной требовать его у судьбы силой оружия» (С. 44. Тютчев Ф.И. Россия и Германия. Письмо доктору Густаву Кольбу, редактору «Всеобщей газеты» // Тютчев Ф.И. Россия и Запад. М., 2011).

Эволюция Запада — история узурпированной Империи: папизм, реформация и революция

Фёдор Тютчев был одним из первых, кто сформулировал историософские претензии к Западу в столь ригористской форме.

Для него Запад как цивилизационный субъект появляется с момента раскола 1054 года, когда «Рим разорвал последнее звено, связывавшее его с православным преданием вселенской Церкви. Создавая себе в тот день отдельную судьбу, он на многие века определил и судьбу Запада».

С этого акта образовалась пропасть между «двумя мирами, между двумя, так сказать, человечествами, пошедшими под двумя разными знаменами» (С. 84. Римский вопрос). Между католическим Западом и православным Востоком.

Рим, в глазах Тютчева, совершил это с единственной целью — устроить «Царство Христово как царство мира сего» (С. 85. Римский вопрос). Некоторые римские канонисты даже прямо усваивали папам наименование «видимого Христа вселенной».

Самообожествление одного папы-человека довело позже римо-католиков до введения непогрешимости римских пап уже как догмата.

Сообщником в этом деле римского папизма выступила германская Империя — государственное образование, созданное как узурпационная альтернатива Византийской Восточной Империи.

Сначала папизм и германская Империя были союзниками, но через некоторое время они стали противоборствующими сторонами за влияние на Западе. Папоцезаризм духовной власти жестко противостоял цезаропапизму светской власти и содействовал появлению следующей эволюционной стадии — Реформации.

Реформация окончательно сокрушила и без того зыбкое единство Запада. Протестантское начало, появившееся задолго до Лютера, стало обратной стороной католичества, которое провозгласило чистый субъективизм, а в дальнейшем абсолютизировало личное мышление, человека как новую меру всех вещей.

В своём развитии римо-католицизм дошел до абсолютизма одного человека – папы, а протестантизм, в свою очередь, абсолютизировал личное мнение уже всякого человека.

Таким образом, по Тютчеву, длительная борьба между схизматическим римским Папством и узурпированной Западной Империей окончилась для одного Реформацией, то есть отрицанием Церкви, а для другой – Революцией, то есть отрицанием Империи (С. 120-121. Россия и Запад).

Революция и власть народа

В своих размышлениях Фёдор Тютчев интуитивно нащупал то, о чём значительно позже говорил Лев Тихомиров в своих «Религиозно-философских основах истории». А именно об идее автономности человека от Бога, об обожествлении сил человеческих во всевозможных гуманистических теориях. «Человеческое я, — писал Фёдор Тютчев, — желающее зависеть лишь от самого себя, не признающее и не принимающее другого закона, кроме собственного волеизъявления… заменяющее собой Бога… Это новшество и получило в 1789 году имя Французской революции» (С. 68. Россия и революция).

Человек, ощущающий себя самого как самоцель, уже не мог ни служить высшим началам (для этого у него не было веры), ни земным властям (для этого у него не было никакого желания). Он мог подчиняться только силе численного большинства, то есть демократической республике. Революция стала закономерным эволюционным звеном, последовавшим за римским папизмом и протестантским реформизмом.

«Революция, — утверждал великий поэт, — враг христианства. Антихристианский дух есть душа Революции, ее сущностное, отличительное свойство. Ее последовательно обновляемые формы и лозунги, даже насилия и преступления – все это частности и случайные подробности. А оживляет ее именно антихристианское начало, дающее ей также (нельзя не признать) столь грозную власть над миром» (С. 68. Россия и революция).

Революционный дух Фёдор Тютчев считал настоящей болезнью, меняющей положительные духовные установки на отрицательные.

«Дух смирения и самоотвержения, составляющий основу христианства, она стремится заменить духом гордости и превозношения, свободное добровольное милосердие – принудительной благотворительностью, а взамен проповедуемого и принимаемого во имя Бога братства пытается установить братство, навязанное страхом перед господином народом». (С. 69. Россия и революция)

Революция пришла в мир с новым догматом верховной власти народа, как апофеоза гуманизма. И это стало абсолютно разрушающим началом для старой Европы, Европы Карла Великого и Римских пап, Европы протестантизма и королей. Запад становится цивилизацией, убивающей себя собственными руками, устанавливающей невозможный порядок и невозможные свободы.

Для нашего поэта уже «давно в Европе существуют только две действительные силы: Революция и Россия… Между ними невозможны никакие соглашения и договоры. Жизнь одной из них означает смерть другой. От исхода борьбы между ними, величайшей борьбы, когда-либо виденной миром, зависит на века вся политическая и религиозная будущность человечества» (С. 67. Россия и революция).

Что такое Россия в окончательном виде, по Тютчеву?

Для Тютчева Россия есть Восточная Империя, «законная и прямая преемница верховной власти Цезарей», хранительница Вселенской Православной Церкви.

Своё представление о роли России он иллюстрирует восточно-христианской поговоркой: «Все Бог создал и устроил в своем творении весьма хорошо, кроме двух вещей, а именно: Папы и Турка. – Но Бог… – в своей бесконечной премудрости восхотел исправить эти две ошибки, для чего и сотворил московского Царя» (С.58 Записка).

Именно поэтому единоверный Православный Император России и будет с его точки зрения «единственным законным государем православного Востока» (С. 59 Записка). Сама Восточная Церковь стала как бы синонимом России — «где существует православная Церковь, там в самых разных областях жизни обнаруживается и присутствие России» (С. 61).

Его проект носил определённые панславистские черты. Для него Россия представляла собой две составляющие: славянское племя и Православную Империю. «Империя едина: Православная Церковь – ее душа, славянское племя – ее тело». Славяне были для него средой, которую формировал принцип православной традиции.

Империя для Фёдора Тютчева, прежде всего, бессмертна. Она передаётся по наследству от одной цивилизации другой. Он называет четыре, предшествующие христианской окончательной Империи, начавшейся с Императора Константина: «Ассирия, Персия, Македония, Рим».

Российская Империя должна была сделаться продолжательницей Пятой христианской Восточной Империи, включив в свою территорию все православные народы. Посадив в Риме православного папу, а резиденцию Православного Императора перенеся в Константинополь.

По-русски грандиозно и исторически величественно.

Источник

НАШИ СТАТЬИ, ЦАРЬГРАД ТВ

Нашли опечатку или ошибку на сайте? Выделите её и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter».