ПУБЛИКАЦИИ

18.06.2017

РЕВОЛЮЦИИ В ВОЕННОМ ДЕЛЕ ЕВРОПЫ И РОССИИ XIX СТОЛЕТИЯ. Часть 2: Гонка вооружений

В XIX веке Европа впервые столкнулась с явлением «гонки вооружений».
Дело не только в том, что армии великих держав перевооружались: когда-то переход от аркебуз к мушкетам или, скажем, введение штыка также вызвали серьезные последствия для тактики и организационного деления пехоты. Иными словами, крупные акты перевооружения случались и прежде. Важнее динамика, с которой шел процесс смены оружия на массовой основе. Новейшее, современнейшее оружие устаревало в течение 10-15 лет. Неприятельская армия, получив более совершенные образцы, могла наносить более серьезный ущерб на поле боя, что моментально и самым заметным образом сказывалось на потерях. Боевые корабли иной раз устаревали еще не сойдя со стапеля! Особенно это касалось их артиллерии и бронирования. Темпы разработки и распространения всё новых и новых типов оружия понеслись вскачь. Военные ведомства едва-едва поспевали за техническими новинками.
Переход от гладкоствольного дульнозарядного ружья, стреляющего с помощью дымного пороха, к казнозарядной винтовке магазинного боепитания, обеспеченной стандартизированными патронами с бездымным порохом, потребовало колоссального технического сдвига, а вслед за ним – сдвига производственного. Ускоренное перевооружение английской и французской пехоты дало ей значительное преимущество над пехотой Российской империи в Крымской кампании 1854—1855 годов. В битвах Франко-прусской войны 1870—1871 года немцы несли неоправданно высокие потери из-за более удачной конструкции ружей, коими располагала французская пехота. Этот недостаток отчасти искупался качественным перевесом пруссаков в области артиллерии.
Возможности нового нарезного оружия в пехотном бою были видны еще по результатам основных битв Гражданской войны в Соединенных Штатах. Но тактические идеи европейского генералитета долго отставали от боевой реальности. Военный историк К.М. Маль сделал совершенно справедливый вывод: «Европейская тактическая мысль не сумела увидеть леса за деревьями, и основной военный итог гражданской войны в САСШ — сила нарезного стрелкового оружия, помноженная на полевые укрепления, и полное бессилие против них сомкнутых порядков — остался… незамеченным». Подобная архаика тактического мышления приведет к потерям, без которых можно было обойтись, не только во время Франко-русской войны 1870—1871 годов, но также в ходе Русско-турецкой войны 1877—1878 годов, англо-бурских войн и Русско-японской войны 1904—1905 годов. Тактические традиции начнутся меняться лишь после жестоких уроков Первой мировой.
Вторая половина XIX века – время колониальных войн, которые велись европейскими великими державами по всему миру. Прогресс по части стрелкового оружия давал армиям метрополий значительный перевес при столкновениях с отрядами повстанцев, а также с вооруженными силами африканских и азиатских княжеств, ханств, султанатов феодального типа.
Но этот перевес не имел решающего характера, пока на полях сражений не появилось скорострельное оружие: сначала митральеза (оружие, стреляющее очередями, с ручным приводом и револьверным блоком из нескольких стволов), а затем пулемет.
Такая разновидность митральезы, как «пулемет Гатлинга», дала северянам мощное средство борьбы с пехотой Конфедерации в ходе Гражданской войны в Соединенных Штатах. Однако несовершенство конструкции долгое время не позволяло подобного роду оружию стать решающим фактором в больших сражениях.
Традиционный пулемет, действующий от энергии патронов, стал частью вооружения сильнейших армий в 1880-х – 1890-х годах. На полях битв англо-бурской войны 1899—1902 года он уже применялся массово. Но гораздо больший эффект от его использования был получен во время масштабной борьбы англо-египетских армий за Судан. На протяжении 80—90-х годов XIX столетия исламское движение махдистов нанесло египтянам и их британским союзникам целый ряд тяжелых поражений на суданских территориях. Решающее сражение произошло при Омдурмане в 1898 году. Пулеметы дали британцам решающее преимущество. Потеряв убитыми несколько десятков человек и несколько сотен ранеными, они за один день положили десятки тысяч махдистов, бесстрашно и безнадежно бросавшихся в атаки под ливнем свинца.
Столь же значительный перелом в военной технике был вызван совершенствованием артиллерии. На исходе XVIII века пушки стреляли ядрами, разрывными «гранатами» и картечью. Артиллерия прошла полосу бурного развития, мощно повлиявшего и на военную промышленность. Через сто лет использовались фугасные, бронебойные и шрапнельные снаряды, производившие на порядок больше потерь и разрушений. Как уже говорилось, перевес в качестве и количестве артиллерийских орудий оказался очень весомым фактором обеды Пруссии над Францией в войне 1870—1871 годов.
Но самые значительные изменения произошли на флоте. В эпоху наполеоновских войн основной ударной силой военно-морских сил являлись линейные корабли и фрегаты – трехмачтовые парусники с деревянными корпусами. Им на смену пришли эскадры винтовых броненосцев и крейсеров, которые приводились в движение паровыми машинами. Эта трансформация потребовала тотального переоснащения военных верфей, да и всей военно-морской промышленности в целом.
Технические перемены во флоте происходили стремительно.
Трафальгар (1805) и Наварин (1827) ознаменовали эпоху расцвета парусного флота. Но после Наваринской битвы звезда его закатилось чрезвычайно быстро – всего за несколько десятилетий.
Последний крупный эскадренный бой парусников состоялся в Синопской бухте (1853) и принес России новую славу. Любопытно, что за две недели до того произошел первый бой пароходов – российского «Владимира» и турецкого «Перваз-Бахры», так же окончившийся для русского флота победой. В 1854 году англо-французская эскадра, действовавшая на Балтике, у острова Котлин впервые столкнулась с заграждениями из морских мин; летом 1855 года мины получили боевое применение: некоторые корабли союзников подорвались на них близ Кронштадта и получили повреждения. Однако Крымская война, своего рода смотр технических новинок военно-морской сферы, принес и другой опыт, далеко не столь приятный для России и чрезвычайно важный для истории боевого флота в целом. Осенью 1855 года англо-французская эскадра, действовавшая на Черном море, подвергла обстрелу Кинбурн. Союзники применили три плавучих броненосных батареи. Эффект от их участия в бою произвел на современников ошеломляющее впечатление. Русские артиллеристы неоднократно поражали цель, но тяжелые ядра оставляли всего лишь сантиметровые вмятинки на броне, ничуть не вредя корпусу и экипажу. Зато огонь самих броненосцев производил большой ущерб. Так впервые нашли боевое применение броненосные корабли. Десятилетие спустя, во время прусско-датской войны 1864 года, опять использовался броненосец: датский «Рольф Краке» обстреливал прусскую пехоту с моря. Тогда же состоялись первые эскадренные сражения пароходов: перестрелка у острова Рюген и битва у острова Гельголанд. За два года до этих битв, в 1862-м, произошел первый в мировой истории бой броненосцев: «Мэрримак» южан противостоял «Монитору» северян, и их поединок стал чуть ли не самым ярким эпизодом на море в ходе Гражданской войны Северо-Американских Соединенных Штатов. Вторым по значимости эпизодом стала первая удачная атака подводной лодки. Подводное судно южан («Ханли») нанесло удар по кораблю северян в 1864 году у Чарлстона. Так была открыта эра боевых подводных лодок. Первый бой, в котором участвовал целый отряд броненосцев, завершился успехом северян и сдачей большого броненосца конфедератов «Теннесси» в Мобилской бухте – несколькими месяцами позднее атаки «Ханли». Не замедлило произойти и первое эскадренное сражение броненосных кораблей. В 1866 году битва у острова Лисса между итальянским и австрийским флотами завершилась тяжелым поражением первого из них.
Итак, 50-60-е годы XIX стремительно изменили военно-морской флот. С 1860-х годов столкновения парусных эскадр стали бессмыслицей. Крупные боевые парусники просто перестали строиться.
На протяжении нескольких десятилетий шло соревнование между броней и корабельной артиллерией: то морские броненосцы оказывались неуязвимыми благодаря своему панцирю, то артиллеристы получали в свое распоряжение столь эффективные орудия, что могли отправлять броненосных гигантов на дно морское, а это, в свою очередь, вызывало новые работы по усилению брони…
В ту пору, когда господство на море достигалось в битвах между парусными титанами, многие державы могли претендовать на высокий статус: строительство подобных кораблей было освоено по всей Европе и во многих государствах Америки. Однако появление могучих броненосцев, нарезной дальнобойной флотской артиллерии и подводных лодок поставило крест на многих государствах как на «великих морских державах». Строительство броненосного и, тем более, подводного флота требовало высокоразвитой промышленности, обилия инженерных кадров, опыта руководства крупными предприятиями и, наконец, чудовищных, несравнимых с периодом парусного флота, финансовых вливаний. Это означало: отныне на море господствует незначительное количество стран. В их числе оказались Великобритания, Германия, Франция, САСШ, Россия, Япония и, в какой-то степени, Австро-Венгрия с Италией.
Те же датчане, шведы, испанцы, голландцы, когда-то получившие славу великих морских наций, совершенно потеряли ее во второй половине XIX – начале XX веков. Наглядным примером того, каких потерь может стоит попытка претендовать на высокий статус морской державы без необходимых для этого промышленных средств, стали тяжелые поражения Испании в войне с Соединенными штатами 1898 года. С минимальными для себя потерями американские адмиралы уничтожили две испанские эскадры в сражениях у Манилы и Сантьяго-де-Куба. Притом главной причиной разгрома явилась очевидная производственно-техническая отсталость Испании. Даже приобретя новейшие боевые корабли за рубежом, она не могла обеспечить их качественным углем, исправными артиллерийскими орудиями, должной ремонтной базой, должным количеством боеприпасов. В итоге дорогостоящие покупки ничуть не спасли флот от общего разгрома.
В свою очередь, потребность в развитии военно-морской промышленности постоянно, из десятилетия в десятилетие, стимулировала научную и инженерную мысль, давала принципиально новый опыт управления производством. В середине 90-х годов XIX века известный историк войны на море Х. Вильсон, подчеркивая связь между экономикой и военным делом на флоте, писал: «По всей вероятности, в истории человечества не найти другого такого периода, который отличался бы столь многочисленными, поразительными и глубокими переменами, как настоящее столетие или, как мы почти в праве были бы сказать, нынешнее полустолетие. Пятьдесят лет тому назад корабли, орудия и военное искусство продолжали пребывать во многих отношениях в том же состоянии, в каком их застало окончание Голландских войн XVII века… С применением паровых машин все изменилось. У кораблей, снабженных паровыми машинами, появилась способность следовать своим курсом, пренебрегая направлением ветра. Человек же получил возможность пользоваться механическими приспособлениями огромной силы. До введения машин обработка и проковка больших масс железа была недоступна. Не было также возможности достигнуть точности и аккуратности в таких вещах, как нарезка каналов орудийных стволов или выделка орудийного затвора… До появления железопрокатных станков и паровых молотов железные суда нельзя было строить дешево, да, пожалуй, и вовсе нельзя было строить. Когда же мы вздумаем гордиться нашим стремительным прогрессом, припомним, что предки наши шаг за шагом создавали те средства, которые и двинули нас вперед».
Итак, массовые армии нуждались в массовом производстве эффективного и унифицированного оружия – огнестрельного, холодного, артиллерийского. Кроме того, они требовали массового же производства солдатской и офицерской формы, обуви, конской упряжи, боезапаса. Всё это могли обеспечить лишь крупные предприятия, работающие на постоянной основе. И, следовательно, становление и развитие армий массового типа оказалось мощным стимулом для увеличения крупного промышленного производства. В XIX столетии проявилось немало промышленных предприятий – мануфактур, фабрик, заводов – построенных исключительно в расчете на обслуживание военных надобностей того или иного государства. Военное дело, таким образом, превратилось в XIX веке в один из главнейших ускорителей научно-технического, а также промышленного прогресса.
Забота о создании крупных запасов продовольствия, необходимых для больших армейских соединений, сделало неизбежным возникновение разветвленной централизованной системы государственных закупок сельскохозяйственной продукции, а значит, вливанию огромных средств в аграрный сектор.
Во второй половине XIX века выявилось полное преобладание экономически и технически более развитых держав над державами, сохраняющими «рыцарские», «дворянские» традиции по части пренебрежения к новой технике. И даже если правительство стремилось к модернизации вооруженных сил, но не имело к тому достаточных средств, это очень быстро ставило его в проигрышное положение на международной арене. Невозможность без мощной промышленной базы вооружить армию и флот на современном уровне, а также обеспечить солдатам необходимое снаряжение да и просто содержание на массовой основе приводила к впечатляющим поражениям.
Выше уже говорилось о сокрушительном разгроме промышленно отсталой Испании в войне с Соединенными Штатами. Но и в самих Соединенных Штатах индустриальное преобладание Севера обеспечило ему победу над Югом в кровопролитной Гражданской войне. Что же касается прецедентов противостояния феодальных держав сильнейшим капиталистическим государствам Европы, то оно почти всегда заканчивалось полным разгромом первых. Таков, например, опыт военных действий Китая против Великобритании и Франции в ходе опиумных войн 1840—1842 и 1856—1860 годов. Иначе завершилось итало-абессинское столкновение 1895—1896 годов. Однако в этом случае абессинцам предоставили современное вооружение, а также военных специалистов-советников Франция и Россия, что поставило итальянцев в тяжелое положение.
В середине — второй половине XIX столетия происходит тотальное перекраивание политической карты мира. Великобритания и Франция, наиболее развитые в промышленном плане, оказываются странами-метрополиями громадных колониальных империй. Россия расширяет свои и без того громадные владения, двигаясь в Средней Азии на юг. Это ускоряет «гонку вооружений», поскольку войскам из метрополий надо иметь надежные маршруты и средства переброски в другую часть света.

Дмитрий Володихин

АНАЛИТИКА, ИСТОРИЯ

Нашли опечатку или ошибку на сайте? Выделите её и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter».