• 0
    Корзина

ПУБЛИКАЦИИ

26.02.2018

РУССКАЯ ДУША — В ИКОНЕ

Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
С. Есенин

Если в чем искать зримое выражение русской души — то в иконе Древней Руси. Наша древность, выковавшая русский дух, не любит открывать себя в словах. Русь — сосредоточенно молчалива, погружена в молитву и созерцание. Но то, что она обретала в своих глубинах, ложилось красками на иконные доски, отображалось в ликах кротких «Спасов», печальных «Богородиц», исполненных Духа угодников Божьих.

Икона, придя к нам из Византии, постепенно, с веками восприняла свойства народа, его внутреннюю силу, смиренность, терпеливость, сострадательность. Все то, что требовало преодоления — беды, скорби, ужасы, тяготы, неисчислимые в русской истории, — все поверялось иконам. В молитвы влагалась вся душа без остатка — и потому прочно запечатлелась в иконе.

Иконописцы, плоть от плоти и дух от духа народа, в своих творениях давали ответ на упования, искания, вопрошания всей Руси. Им же самим ответ свыше давался соразмерный их личному подвигу — молитвенному, постническому. Потому иконописное подвижничество было сродни монашескому, аскетическому. У лучших мастеров-изографов это еще и пророческое служение. Эти мастера, как монахи Алипий Печерский, Андрей Рублев, Прохор с Городца, Даниил Черный — тайнозрители духовной реальности. В своих иконах они мудрствуют, «богословствуют в красках», являя сокровенное знание о мире, во зле лежащем, но спасаемом Христом, ограждаемом Богоматерью, охраняемом молитвами святых.

В иконе соприкасаются небо и земля, открывая окно в ту, царственную, высшую реальность. Отсюда — обратная перспектива: то, что дальше, крупнее в размерах. Горний мир входит в наш, земной, мощно наплывает на него из своих высей. Без этих окошек жизнь православного люда была бы похожа на темницу. Потому ими окружали себя во множестве, впуская в свой быт нездешний свет. В домах — красный угол или целые моленные, иконы над крыльцом, на воротах, на столбах у перекрестий дорог. Иконы сопровождали, предводительствовали войском, их встречали, ими оборонялись и защищались от врага. Многие образы Богородицы вошли в русскую историю, сделавшись буквально воинским щитом, нерушимой стеной. Всенародная молитва перед ними останавливала вражеские рати, поворачивала вспять татарские орды, помогала выстоять в открытом бою: новгородское Знамение, Владимирская, Казанская, Смоленская…

Икона отображает иную, сакральную реальность. Потому она не похожа на живопись. Она изображает святое, живущее уже в Царстве Божьем: преображенную, истонченную плоть, очищенный дух. Красота здесь не внешняя, не телесная. Это красота, воспринимаемая умом, а не зрением и чувствами. Умная красота. Та самая, что спасет и теперь спасает мир.

Лишь русские иконописцы открыли эту святую красоту миру. Византия была слишком сосредоточена на величии Божьем, несоизмеримости Бога и человека, на близости Суда и воздания. Святая Русь в своих иконах дает образы рая: единства Бога и человека, человека и прочей твари, образы обоженного мира — новой земли и нового неба. Русские изографы возвещают высшую радость: конец страстей-страданий и лукавств человеческих, начало вечной Пасхи в Царстве Любви, где «всякое дыхание хвалит Господа». Они звали своими иконами в это Царство, пронизанное светом и теплом — поэтому в иконах нигде нет теней. «Я Свет миру, — говорит Христос, — кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме». Все краски — звонкие, чистые, яркие, радужные — подчинены этому свету: и сам фон иконы называется светом.

Сквозь аскетические лики образов проступает тонкая лиричность, радостное мирочувствие русских мастеров-иконников. Они зовут к соединению с Христом, к единству всех во Христе. Святая Русь — огромный молитвенный труд нескольких поколений подвижников — была преодолением кровавых разделений, междоусобий, страшных бедствий эпохи монголо-татарщины. На пике этой святости, нарастания духовных сил народа, в конце XIV—XV веке, расцвела и русская иконопись. Этот расцвет дал Руси святого Андрея Рублева. А преподобный Андрей дал нам «Живоначальную Троицу», позволив стать свидетелями и зрителями его личной сокровенной встречи с Богом.

Рублевская «Троица», как кристалл, собирающий в себе свет, есть высший и собирательный образ всей русской иконописи — сокровища, оставленного нам в наследство, вышедшего из древности, чтобы мы помнили самих себя.

Наталья Иртенина

ДУХОВНОСТЬ И ТРАДИЦИИ, МНЕНИЯ

Нашли опечатку или ошибку на сайте? Выделите её и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter».