нефть, трубы

Русская экономика: как экспорт убивает Россию

Здравый смысл применительно к экономике предполагает, что первая задача любого её, экономики, субъекта — обеспечить себя всем необходимым. На своём уровне эту задачу решают отдельные индивидуумы, семьи, кланы, предприятия, населённые пункты, государства.

Процветание дело государственное

Никто из них не живёт в изоляции — вокруг находятся такие же субъекты, ставящие перед собой те же цели, что в условиях нехватки ресурсов может приводить к соперничеству и конфликтам.

Сотрудничество, разумеется, эффективнее соперничества, но с самого начала разделения труда (без которого, разумеется, никакой прогресс был бы невозможен) стали появляться и накапливаться риски того, что, например, кузнец или мельник станут требовать непомерную плату за свои услуги, пользуясь монопольным положением. На уровне примитивного поселения эта проблема решалась относительно просто («если общество плюнет на тебя, ты утонешь»), но на уровне современного государства она остаётся актуальной до сих пор.

Между тем именно уровень государства стал ключевым в экономике, поскольку внутригосударственное движение людей, капиталов и товаров, как правило, ничем не ограничивается, а самый жёсткий и эффективный контроль возможен именно при трансграничных перемещениях. Нельзя отметать и психологию: главное разделение — на своих и чужих — присутствует в современном мире именно на государственном уровне. Поляк намного ближе русскому по всем возможным признакам, чем бурят, но связь между бурятом и русским куда сильнее.

Соответственно, обеспечение всем необходимым логично организовывать именно в масштабах государства. Ибо когда это происходит ниже, например на уровне региона или населённого пункта, не столь удачливые регионы и города просто пустеют — люди перетекают туда, где сытнее. Жители Москвы и Санкт-Петербурга хорошо знают этот эффект. А государственные границы, повторимся, всё же можно держать под контролем.

Мировая ресурсная база

Ввиду того, что ресурсы планеты ограниченны, а население растёт (а ещё быстрее растут аппетиты элит), конкуренция за эти ресурсы между государствами усиливается. Международное разделение труда из инструмента сотрудничества становится инструментом соперничества, прекрасной иллюстрацией которого являются разнообразные санкции. То, что раньше помогало выжить, теперь мешает выживанию, поскольку, доверив другой стране определённую отрасль, ты перестаёшь развивать её у себя.

Так плюсы превращаются в минусы, и экспортная направленность русской экономики, её вечно позитивное сальдо платёжного баланса становится нашим главным и злейшим врагом. Самая богатая ресурсами страна мира щедро поставляет эти ресурсы в государства, щедро осыпающие её хулой и санкциями.

Экономист Елена Ведута, к чьим «кибернетическим» изысканиям я отношусь с глубочайшим скепсисом, высказала, однако, прекрасную мысль о том, что началом конца советской системы стало строительство нефтепровода «Дружба» в 1960-х годах. Само название было лукавым — страны СЭВ (Совет экономической взаимопомощи) дружили с нами почти исключительно из-под палки, но именно тогда СССР вернулся к парадигме экспорта ресурсов для получения крепкой валюты и промышленных товаров, что принесло стране столько горя в проклятые девяностые.

Между тем «проклятыми» можно назвать не только 90-е годы XX века, но и 1890-е с их невозможным сочетанием высоких урожаев зерновых и крестьянского голода. Уточню, именно 1890-е.

Оборотная сторона экспорта

Скажем, в 1891 году на севере Черноземья и в Среднем Поволжье морозом побило озимые, а потом грянула засуха (в Воронежской и Казанской губерниях не выросло практически ничего), но южные регионы (Малороссия, Кавказ) собрали более чем достаточно зерна, чтобы накормить всю страну. Однако вместо этого сельхозпромышленники попытались законтрактовать всю продукцию за рубеж — это получалось куда выгоднее, чем делиться с прижимистым государством, чтобы оно накормило голодающих. Правительство очень сильно промедлило с ограничением и запретом экспорта. В результате Россия накормила тогда всю Европу, а сама из-за роста смертности и спада рождаемости потеряла в близкой демографической перспективе не менее миллиона человек.

Что-нибудь изменилось после этого? Нет, страна вновь и вновь бьётся об эти грабли, всё время одно и то же: капитал старается продать товар дороже, то есть за рубеж, поставленное этим капиталом правительство благодушно на это смотрит и включается только тогда, когда не принимать мер уже решительно нельзя. Так сейчас происходит с нефтью и бензином, с зерном и подсолнечником, лесом и рыбой. Растут мировые оптовые цены, радостные производители бросаются на зарубежные рынки, внутри страны образуется дефицит, растут розничные цены, народ начинает роптать, и только тогда власть предпринимает какие-то неспешные телодвижения, многословно извиняясь за их нерыночность.

Бывает и хуже: в 1941-м на наши нивы ворвались «Тигры», построенные из металла, который мы в 1920–1930-х поставили в Германию, и хорошо ещё, что им не хватило сделанного из нашей нефти бензина, поэтому пришлось отвести удар от Москвы и направить его в сторону Каспия. Сейчас из российского титана делают гражданские самолеты Boeing и Airbus, которые поделили между собой рынок и сделают всё, чтобы не пустить туда русских конкурентов.

Деньги есть, а смысла нет

При этом к современным господам производителям — никаких претензий: они живые существа, а живым существам свойственно искать, где лучше и сытнее. Несложно убедить владельца пшеничных угодий, что патриотичнее продавать по 40 в России, чем по 70 в Германии, но очень затруднительно, не используя регуляторную плётку, уговорить его проявить этот патриотизм на деле.

Разница цен и курсов была бы куда менее принципиальна для производителя, если бы он мог на полученные рубли по столь же низким ценам покупать внутри России всё необходимое — селекционные семена, крупную и бытовую технику, технологии. Но мы — внезапно — ничего этого не производим. Зачем возиться, ведь можно купить, ведь есть международное сотрудничество и разделение труда?

Вот только сотрудничество иногда внезапно кончается. И тогда страна обнаруживает, что даже достаточного количества штанов мы себе пошить не может — спасибо, с Бангладеш ещё не поссорились, а с Турцией помирились. Не сочли нужным сохранить или тем более развить отрасль. Зачем эти сложности? У нас же есть нефть (и очень большие проблемы с технологией её добычи), есть зерно (кормим мир так щедро, что встаём из-за стола голодными), есть лес, который — неблагодарный! — почему-то растёт в десятки раз медленнее, чем работают лесорубы.

Получается, что мы продаём за рубеж товар, получаем за него деньги по прекрасным мировым ценам, но не можем уже на эти деньги купить ничего сложнее мобильного телефона. Нельзя — санкции. Поэтому Россия вынуждена хранить валютную выручку в западных же банках под смешной процент либо по абсолютно грабительскому курсу (согласно «индексу бигмака», рубль недооценён в три раза, по более широкому кругу товаров и услуг — в два раза) конвертировать её в рубли для решения социальных проблем.

Всем пора повзрослеть

Нужно поставить на государственном уровне цель добиться положения, при котором Россия будет экспортировать лишь самые излишки своего производства, а импортировать только самых образованных и энергичных людей.

Достижение этой цели, равно как и вообще повышение уровня жизни населения в России, невозможны без выхода страны из международной системы разделения труда. Мы должны сами делать всё необходимое для себя.

Для этого нужна колоссальная программа нового строительства производств средств производства, нужно огромное количество углеводородов, металлов, древесины, ткани, зерна, мяса.

Сейчас почти всем этим мы подпитываем другие страны, которые используют наше сырьё куда рациональнее, чем мы.

А следовательно, России необходима стратегическая программа постоянного снижения экспорта всех ресурсов с одновременным увеличением внутреннего производства конечного продукта, причём продукта в первую очередь для внутренних же нужд, для внутреннего потребителя. Нужно вкладываться в развитие научно-производственной базы, в создание своих ноу-хау, в ликвидацию технологического отставания. Это сложно, это требует не столько денег, сколько энергии и знаний, которых у нас за годы нефтяной ренты становилось всё меньше и меньше. Поэтому с каждым годом начать переустройство экономики в направлении здравого смысла всё труднее и труднее.

И всё же это надо сделать хотя бы из уважения к окружающим нас странам. Мы слишком долго кормили эту планету — пора ей уже отрываться от русской кормушки и жить самостоятельно.

Автор: Михаил Мельников
Фото: globallookpress.com

Поделиться ссылкой: