• 0
    Корзина

ПУБЛИКАЦИИ

06.06.2019

Соловки. Предисловие ГУЛАГа

«Здесь власть не советская, а соловецкая.

Сюда нога прокурора не ступала…».

Автор:

Олег Ракитянский.

6 июня 1923 года Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) принял первых заключенных.

Государство как аппарат политической власти осуществляет свою волю посредством убеждения, закона и специального аппарата принуждения. В зависимости от развития и состояния общества, его внутриполитических процессов, государственная власть прибегают к управлению обществом, отдавая предпочтение тому или иному методу.

Большевики, захватившие в октябре 1917 года власть в России, путём государственного переворота, взяли курс на строительство неизвестного в мировой практике, некоего социалистического территориального образования с идеологией откровенного богоборчества, уничтожения и подавления основ православного имперского державотворчества. Как закономерный результат их преступных деяний явилось массовое противление народа революционному беснования вождей и адептов мировой революции, в пламени которой Православной России была уготована учесть «снопов соломы», как заявил один из иудиного племени – Лев Троцкий.

Закончившаяся 1-я Мировая и Гражданские войны, как Божие попущение за отход от Святой веры православной, забвение исторических уроков и предательство Государя-Императора, к началу 20-х годов повергла некогда могучую державу в руины и новую смуту. Разруха, голод, отчаяние, страх, вынуждали людей повсеместно оказывать упорное сопротивление коммунистам-антихристам. Упившись народной кровью, большевики, чтобы сохранить за собой власть, принялись отстраивать уничтоженную страну, используя единственно доступный им метод – принуждение.

Развернувшийся с времён гражданской войны «красный» террор органов принуждения – ЧК, Ревтрибуналов, Особых отделом и т.д. набрав центробежные силы уже был не в состоянии остановиться и замедлить своё движение. Требовались новые жертвы. И в спровоцированных строителями коммунизма условиях непримиримой классовой борьбы вместо добровольческих, повстанческих армий и партизанских отрядов был выбран новый объект жертвоприношений революционному молоху – бывшие государственные служащие Царской России, солдаты и офицеры императорской армии, представители различных партий и движений, то есть представители «старого мира». Как заявил в те годы один из руководителей ЧК – В. Лацис: «… Мы уже не боремся против конкретных отдельных личностей, мы уничтожаем буржуазию как класс. Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Советов оружием или словом. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Вот эти вопросы должны разрешить судьбу обвиняемого».

Шаткость изолированных от мира большевиков заставляла их  пойти на некоторые социальные уступки: провозгласить НЭП (новая экономическая политика), в 1922 году срочно переименовать «затопленную» кровью невинных людей – ЧК в некое ГПУ (Главное политическое управление), пойти на некоторые послабления в карательной политике. Но никто задачу уничтожения «класса», а значит сословий, с повестки повседневной чекистской практики не снимал. «Карателям» пришлось менять форму, но не суть своей антинародной власти и политики.

Изоляция «классов» стала проводится путём их заключения в места лишения свободы сроком от 3-х и выше лет в районах перспективных с точки зрения добычи экспортного товара и, в тоже время, обезпечивавшего надёжность содержания «контингента». В качестве одного из таких мест заточения были выбраны Соловецкие острова в Белом море.

Соловецкие острова

Расположенный на большом Соловецком острове монастырь был хорошо известен православным верующим, и не даром имел давнюю, укоренившуюся в сознании людей славу русского северного Афона. После большевистского госпереворота его переподчинили новой власти. Братии монастыря (около 60 человек), которая раннее несла послушания, занимаясь различными хозяйственными и производственными делами (артели: литейная, керамическая, мельницы, рыбные промыслы и т.д.). было велено передавать «свой опыт» новым хозяевам. Проживала братия в северном дворике Соловецкого монастыря. Службы правили в кладбищенской церкви во имя преподобного Онуфрия (закрыта в 1932 году, тогда же вывезли последних монахов). Однако, комиссарам не нравилось, что монахи продолжают служить в церкви и весной 1923 года, якобы, неизвестными был организован поджог монастыря (Кремля). Огонь бушевавший на протяжении трёх суток беспощадно уничтожил священные для верующих церкви, помещения, церковную утварь и т.д.

В мае 1923 г. заместитель председателя ГПУ И. Уншлихт представил в ВЦИК проект организации Соловецкого лагеря принудительных работ в целях осуществления необходимой изоляции наиболее опасного в социальном отношении элемента на территории СССР. В новом лагере предполагалось разместить 8000 политических и уголовных заключенных. Ему же передавались все угодья, производства, здания и инвентарь, принадлежавший ранее Соловецкому монастырю.

Первые «этапы» состоявших из представителей «недобитых классов» потянулись на Соловки в июне 1923 года. 7 июня прибыло около 100 человек осуждённых из Архангельска, среди них были как мужчины, так и женщины. В последующие месяцы стали приходить более крупные «партии» заключенных с отчетливым преобладанием «политического» элемента. На сентябрь 1923 года в Соловецком лагере особого назначения (СЛОН) уже насчитывалось около 3 000 человек (2 714 мужчин и 335 женщин), из них 300 «политических», 2 550 «контрреволюционеров» («каэров») и уголовников, а также 200 бывших сотрудников карательных органов большевиков (ЧК, милиции и т.д.). Большинство заключённых направлялось в СЛОН во внесудебном, административном порядке, как правило, по постановлениям Коллегии ГПУ, Комиссии по высылкам при ГПУ и Особого совещания при Коллегии ГПУ.

Организационно СЛОН состоял из шести лагерных отделений на островах и пересыльного пункта в г. Кемь. Первое отделение, концентрирующее основную массу заключённых, находилось в монастыре. Второе отделение базировалось в различных пунктах Большого Соловецкого острова (Сосновка, Валдай и др.), где проводились лесозаготовительные и торфозаготовительные работы. Третье отделение располагалось на острове Большая Муксалма, и в нём пребывали заключённые потерявшие трудоспособность. Четвёртое отделение, размещалось в Вознесенском ските на Секирной горе, и являлось своего рода мужским штрафным изолятором. Пятое отделение располагалось на Кондострове. Его контингент составляли больные заразными болезнями и не желающие работать заключённые. Шестое отделение находилось на острове Анзере и благодаря лучшим климатическим условиям, использовалось для содержания инвалидов и не имевших возможности работать (по различным причинам) заключённым. Кроме этих отделений имелся женский штрафной изолятор на Большом Заяцком острове.

Охрану мест заключения вначале нёс Соловецкий полк (СОВ) РККА, затем Особый дивизион войск ГПУ, а с 1926 г. – 4-й Особый полк Отдельной дивизии особого назначения им. Ф. Дзержинского при Коллегии ОГПУ. Внутреннюю охрану лагерей осуществлял особый «карательный» отряд, укомплектованный главным образом заключёнными – бывшими сотрудниками ВЧК-ГПУ, коммунистами, красными командирами, красноармейцами, осуждёнными за должностные преступления и уголовниками. Можно только представить каким физическим истязаниям, моральным унижениям, подвергались «классы» со стороны этих «вертухаев» (надсмотрщиков), своих бывших оппонентов на полях Гражданской войны!

В соответствии с установками партии о воспитании нового человека на протяжении всех десяти лет существования СЛОН большая часть контингента заключённых, коих прошло за это время через острова около 200 000 человек, подвергался систематическому «перевоспитанию». В сушности, с одной лишь целью – покончить с ним как с «классом». Пределу садистской фантазии обезумивших от власти администрации лагерей и «вертухаев» от народа – не было предела. За мелкие провинности, а порой и просто для развлечения осуждённые чекисты и уголовники жёстко избивали заключённых, заставляли пригоршнями переносить воду из одной проруби в другую («Черпать досуха!»), перекатывать с места на место многотонные валуны, зимой на морском берегу полураздетыми громко и до изнеможения «считать чаек». Летом раздетых узников привязывали на ночь к дереву – ставили «на комарики», что в условиях Приполярья означало медленное умерщвление. Особо проштрафившихся (якобы) помещали на режимный остров «Секирка», где наиболее подготовленные могли просуществовать не более 2 – 3 месяцев.

По причине крайн скудного питания на островах была повышенная заболеваемость и смертность от частых эпидемий. В течение зимы 1925 – 1926 годов цингу перенесли свыше 30% заключённых. Зимой 1929 – 1930 годов, по официальным данным, тифом переболел почти каждый второй лагерник (свыше 25 500 из 53 000 человек), из которых умерло 3 600 человек или 6.8% от общего количества. Из 100 «кэров-трёхлетников» первых «этапов» к моменту освобождения в 1927 году 37 умерли, 38 были стали калеками и лишь 25 увидели свободу. Общая, официальная смертность за десять лет составила 9 000 человек, что вызывает законное сомнение.

О «системе всяческого ущемления заключённых, издевательств над ними при их полном безправии», об «атмосфере полного произвола, в которой всё разлагалось», о «систематических избиениях» и «расстрелов под видом побега, создания администрацией лагеря «провокационных дел» о мнимых заговорах узников, широкого применения пыток…» и т.д. указал в своём отчёте начальник контрольной комиссии по обследованию лагерей ГПУ В. Фельдман в сентябре 1923 года. Он также отметил, что соловецкие узники «оборваны, полуголы, полубосы, грязны, во вшах» и хронически голодают; «рабочий день не определённый. Работают с восхода до захода солнца: 10, 12, 14 часов…».

Заключённые выполняли работы по строительству дорог в Карело-Мурманском крае, прокладывали тракт из Кеми в Ухту в 27 км., в зимних условиях. Маршрут до Апатит они прокладывали посредством укладки брёвен в болота, срезали склоны каменистых гор, делали песчаные насыпи. Возвели железную дорогу длиной 11 км за 1 год (при том, что земля по твёрдости не уступала камню).

Особый период существования СЛОН начался в 1927 году, когда одни из заключённых — Нафталий Аронович Френкель, предложил использовать труд заключённых не требующих значительных первоначальных капиталовложений и допускающих применение большого количества ручного труда, а также неквалифицированной рабочей силы. Почин «зека» был услышан на самом верху, в Кремле… Использование дешёвой рабочей силы позволило уже в 1928 г. получить доходы, превышающие расходы на содержание лагеря. Производство продукции выросло с 289 тыс. руб. в 1926 — 1927 годах до 3 млн. 319 тыс. руб. в 1929 — 1930 годах. Кроме этого СЛОН выполнил лесозаготовительные работы на сумму 7,5 млн. руб. Большая часть товарного леса была продана за границу. На материк поставлялись различные виды рыб, кирпич, глиняная посуда, кожаные изделия (обувь).

Столь значительные достижения в хозяйственной деятельности СЛОНа пришлись по вкусу адептам мировой революции. И принимая во внимание опыт Соловецкого лагеря, руководство ОГПУ и партии приняло решение о создании системы исправительно-трудовых лагерей как основного типа учреждений исполнения наказания. Постановление СНК ССР от 11 июля 1929 года «Об использовании труда уголовно-заключённых» положило начало создания сети таких лагерей. В нём отмечалось, что осуждённых судебными органами Союза к лишению свободы на сроки три года и выше, передать и передавать для отбытия лишения свободы в исправительно-трудовые лагеря, организуемые ОГПУ. Эти лагеря решали многочисленные хозяйственные задачи, не требуя средств на своё содержание (своего рода хозяйственные субъекты – коммерческие предприятия). Для управления создаваемой лагерной системы в 1930 году было образовано Главное управление лагерями ОГПУ (ГУЛАГ).*

После чего «перевоспитание» (читай уничтожение) старых и новых «классов» началось во всесоюзном масштаб и продолжалось ещё 23 года.

________________________________

*  Без опыта Соловков и инициатив Н.А. Френкеля, создание такой системы было бы невозможно. Таким образом, Френкель являлся одним из «крестных отцов» ГУЛАГа. Сделав головокружительную карьеру в ГУЛАГе, будучи безпартийным, он вышел на пенсию в 1947 г. с должности начальника Главного управления лагерей железнодорожного строительства и в звании генерал-лейтенанта НКВД.

АВТОРЫ, ИСТОРИЯ, Олег Ракитянский, ПУБЛИКАЦИИ

Нашли опечатку или ошибку на сайте? Выделите её и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter».

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *