Театр

Современное искусство, или Русофобия

Кто боги современного искусства? Кто главные авторитеты? Малевич, Кандинский, Филонов, Мейерхольд. Они, духовные (если в данном случае так можно выразиться) наставники нынешнего так называемого авангарда. Они же часть аппарата, захватившего в 1917 году власть в России, аппарата Свердловых, Радеков, Троцких и Бухариных. Они же боги современного искусства, друзья палачей и сами палачи.

Лучшие друзья большевиков — ненавистники России

Так, Казимир Малевич был лучшим другом начальника Петербургского ЧК Глеба Бокия: вот чем занимался этот «товарищ» «гения» современного искусства в двадцатых годах, его деяния подробно описывает историк Валерий Шамбаров:

«Ещё в бытность в Петрограде он (Свердлов) сошёлся с Глебом Бокием, в то время секретарём Петросовета. Это был человек с больной психикой, что проявится позже. Руководя массовыми расправами в Туркестане, он придумал «обычай» пить человеческую кровь. А ещё позже, будучи уже очень крупной чекистской «шишкой», учредит «дачную коммуну», куда будет вовлекать подчинённых вместе с семьями. Выезжая на выходные в «коммуну», мужчины и женщины будут ходить там голыми, пьянствовать и предаваться совершенно диким забавам. Причем Бокий приобщит к этим развлечениям и своих несовершеннолетних дочерей».

Вот какой, с позволения сказать, человек был другом Казимира Малевича. Вполне можно допустить, что и этот идол современного искусства мог, если что, отхлебнуть, как некогда французский революционер Марат, человеческой крови. Другой деятель революционного искусства Волошин дружил с начальником одесской чрезвычайки товарищем Юзефовичем, более известным под псевдонимом Северный. Великий русский писатель Иван Бунин писал о нём в дневнике писателя за 1918–1919 годы, более известном как «Окаянные дни»: «Вечером у нас опять сидел Волошин. Чудовищно! Говорит, что провёл весь день с начальником чрезвычайки Северным (Юзефовичем), у которого «кристальная душа». Так и сказал: кристальная… Кстати, об одесской чрезвычайке. Там теперь новая манера пристреливать — над клозетной чашкой. А у «председателя» этой чрезвычайки, у Северного, «кристальная душа», по словам Волошина…»

Не менее примечательной фигурой был Кандинский, служивший у Троцкого и Свердлова в должности комиссара ИЗО Москвы; также весьма типичным образчиком деятелей искусства того времени был поэт Джек Алтаузен, писавший антирусские стишки: 

Я предлагаю Минина расплавить,
Пожарского зачем нам пьедестал,
Довольно нам двух лавочников славить,
Их за прилавками Октябрь застал…                                  

Вся эта новая кровавая интеллигенция делилась на две части. Такие как Малевич и Филонов активно, по собственной инициативе крушили тысячелетнюю русскую культуру и сами формировали культ личности Ленина. А деятели вроде Демьяна Бедного, Маяковского и Катаева выступали в качестве холуев при революционной власти Бронштейнов и Розенфельдов. Иван Бунин вспоминал в том же дневнике о Катаеве: «Был В. Катаев. Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: «За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки…»

Следует помнить, что господа Малевич, Кандинские, Филоновы, Джеки Алтаузены, Марки Шагалы занимались своим творчеством в то время, когда лились реки крови. Уничтожались миллионы людей, а вся эта новая псевдоинтеллигенция крушила классическое искусство, пила шампанское и закусывала осетриной, в то время как страна умирала от голода. Все эти господа авангардисты выступили в качестве прислужников у кровавых палачей. Это было то же самое, как если бы они служили Гитлеру и Гиммлеру. А ведь Кандинский, уехав в Германию и основав там баухаус – учебно-идеологическое художественное заведение, послужил и Третьему рейху.

Последователи большевистской русофобии

Нужно сказать, что у всех этих Малевичей, Филоновых и Мейерхольдов есть достойные последователи. Они, конечно, поскромнее и не подписывают смертные приговоры, а их друзья публично не пьют человеческую кровь, но действуют они по-своему не менее эффективно. Будучи творчески людьми достаточно «скромными», они не пишут новых произведений, а просто калечат (говорят, что так видят) чужие произведения.

Так, в Санкт-Петербурге, в театре Гранд-Опера, идёт опера «Борис Годунов», постановки некоего Александрова. В ней Россия представлена в виде тюремный зоны, Русский царь — вор в законе, а бояре — «братки». Поляки же — носители европейской культуры и просветители русских варваров.

Не отстаёт в этом вопросе и Москва. Так, в театре на Малой Бронной режиссёр Молочников поставил, так сказать, спектакль по мотивам гоголевского произведения, под названием «Бульба. Пир». В рекламном ролике к нему говорится, что главный герой — это некто Готлиб, председатель высшего совета по делам беженцев. Он (Готлиб) и его жена Фрея, положили жизнь на создание новой Европы — без гомофобии, сексизма, границ и ксенофобии. Их сын Матиас, конечно же, гей, а их дочь влюблена (вот ведь отсталая девушка) в беженца Андрея Бульбу. Сам Тарас Бульба, судя по ролику, дикое пьяное создание и, как сказано, защитник православия, он постоянно хватается за саблю, убивает всех окружающих и доводит дело до войны.

Сам режиссер Молочников пишет о спектакле в том числе следующее: «Кажется, в современном мире отцы уже никогда не смогут встать на пути влюблённых, и этот сюжет давно стал атавизмом. Но так ли это? Могут ли быть счастливы сын православного фанатика и дочь идеолога новых европейских свобод?»

Вот ведь действительно несчастный Николай Васильевич Гоголь и бедный Тарас Бульба. И бедные русские люди, кому посвящено произведение великого писателя, — люди, боровшиеся с ненавистным, хамским, русофобским польским игом. Фактически Тарас Бульба — это и флаг, и памятник русской реконкисты, русского возрождения, боровшегося с осколками монгольской орды и польским игом.

В общем, этот, с позволения сказать, спектакль есть явное оскорбление и явный «глум» над русской историей, культурой и ценностями, за сохранение которых мы только что проголосовали, поддержав поправки в Конституцию.

Представим себе, что в Грозном выйдет спектакль, где чеченцы представлены дикарями и алкоголиками, а просвещённые русские, находящиеся в ужасе от их дикарства, всеми силами пытаются их просветить. Что будет с режиссёром подобного произведения...

Или ещё жёстче: можно ли вообразить в Израиле спектакль «Список Шиндлера», где опрятные и культурные немцы пьют шампанское, слушают Вагнера и пытаются убедить диких, грязных азиатских евреев наконец окультуриться. Думаю, что еврейские силовики не успели бы «повязать» подобного, с позволения сказать, режиссёра — его бы разорвали на части хасиды, и правильно бы сделали.

Вряд ли бы режиссёры постановок в Грозном и в Тель-Авиве успели бы начать рассуждать о том, что это их творчество и что они просто «так видят», что это исследование вопроса «отцов и детей» или тест на реакцию зрителей. Тест бы дал такой результат, что постановщики эксперимента смогли бы его оценить только в лучшем из миров.

Но если бы зрители вдруг сплоховали (что, конечно, невозможно представить), то и чеченская, и израильская полиция и прокуратура сработали бы как гильотина Робеспьера — чётко, быстро и безжалостно. А СМИ выразили бы полную солидарность и поддержку силовикам.

Увы, у нас всё не так: у нас царит антисистема, царит навязывание нашему народу негативного самовосприятия, причём за деньги самого народа, за государственные бюджетные средства Минкульта. Что это за оксюморон — с одной стороны борьба за традиционные ценности, поддержка семей, борьба за не отчуждение территорий, а с другой — финансирование пасквилей на самих себя.

С таким подходом дело может дойти до американских погромов, потери управляемости и сноса системы, причём фактически в условиях холодной войны. Вопрос, собственно, к нашей власти и нашей элите: жить, что ли, скучно стало? Нужны потрясения, хочется на онлайн-экскурсию в 1917-й или в 1991-й? Тогда вперёд: нужно ещё больше кормить «Эхо Москвы», Ельцин-центр, финансировать театральные постановки вроде «Бульба. Пир» и завозить в страну побольше мигрантов. Тогда точно наступят нескучные времена, но, увы, не многие из нас, из нашей элиты и даже из нашей власти успеют их увидеть и осознать, что случилось. Выжить удастся не многим, и выжившие позавидуют мёртвым.

«Вспоминался мерзкий день с дождём, снегом, грязью — Москва, прошлый год, конец марта. Через Кудринскую площадь тянутся бедные похороны… А на углу стоит старуха и, согнувшись, плачет так горько, что я невольно приостанавливаюсь и начинаю утешать, успокаивать. Я бормочу: «Ну будет, будет, Бог с тобой!» Спрашиваю: «Родня, верно, покойник-то?» А старуха хочет передохнуть, одолеть слёзы и наконец с трудом выговаривает:

— Нет… чужой… Завидую…»

Иван Бунин. «Окаянные дни». Дневник писателя 1918–1919 гг.

 

Автор: Михаил Ширяев
Фото: pixabay.com

Поделиться ссылкой: