Студеное крещение Добровольческой армии. «Ледяной поход»

Автор:

Олег Ракитянский.

22 февраля 1918 года начался Первый Кубанский («Ледяной») поход.

Государственный переворот, совершенный большевиками в октябре 1917 года привёл к фактическому развалу страны, поражению на русско-германском фронте и развязыванию Гражданской войны. Не признавшие власти большевиков офицерский и рядовой чин приняли решение объединиться для борьбы с незаконно узурпировавшими власть коммунистами. С ноября 1917 года на Дон потянулись тысячи военнослужащих бывшей Императорской армии. Формирование новых воинских частей происходило на базе «Алексеевской организации», начало которой было положено в день прибытия генерала М. Алексеева в Новочеркасск — 2 (15) ноября 1917 года. Обстановка на Дону в этот период была напряжённой и неоднозначной. Пропаганда и демагогия красных комиссаров дезориентировала местное казачество, занявшее до времени выжидательную позицию. Донской атаман А. Каледин, с которым генерал М. Алексеев обсудил планы относительно своей организации, выслушав просьбу «дать приют русскому офицерству», ответил принципиальным согласием, однако, учитывая местные пробольшевистские настроения, рекомендовал М. Алексееву не задерживаться в Новочеркасске.

18 (31) декабря 1917 года совещание, созванное из представителей политических и военных кругов, бежавших на Дон, рассмотрело вопрос «Алексеевской организации». В соответствии с принятым решением военная власть перешла к генералу Л. Корнилову. Генерал М. Алексеев сосредоточился на решении политических и финансовых вопросов. Обязанность по срочному завершению формирования частей и приведению их в боевую готовность 24 декабря 1917 (6 января 1918) года была возложена на Генеральный штаб руководимый генерал-лейтенантом С. Марковым. На Рождество был объявлен «секретный» приказ о вступлении генерала Л. Корнилова в командование вооружёнными силами, которые с этого дня стала официально именоваться Добровольческой армией.

Несмотря на звучное название в этом воинском объединении насчитывалось чуть больше 3 700 человек, из которых 2 350 составляли офицеров. Донское казачество, уставшее от войны, не стремилось присоединиться к Белому делу. Оно присматривалось к большевикам щедрым на лживые посулы и надеялось на сохранение казачьих привилегий. Вся армия по числу бойцов равнялась полку трёх-батальонного состава. Армией она именовалась, во-первых, по той причине, что против неё боролась сила численностью в армию, а во-вторых, потому что была полноправной наследницей прежней Императорской армии, «её соборной представительницей». Малочисленность добровольцев была вызвана рядом причин. Основной – продолжающаяся глубокая нравственная апатия и депрессия, после всего перенесённого на фронте, и обусловившая социальную инфантильность в поведении офицерства в ходе октябрьских событий, неверие в возможность что-либо исправить, чувство отчаяния и безнадежности, наконец, просто малодушие. Других удерживала неопределенность положения Добровольческой армии, третьи просто не были в достаточной мере информированы о её целях и задачах, четвёртые были обременены бежавшим семейством, которых они не решались оставить на произвол судьбы.

Возможность дальнейшего нахождения добровольцев в Ростове была предрешена, когда большевики бросили значительные силы на уничтожение «Кубанского очага контрреволюции» (28 января 1918 года Кубанская рада на землях бывшей Кубанской области провозгласила независимую Кубанскую народную республику со столицей в г. Екатеринодаре). Из Азербайджана и Грузии по железной дороге срочно перебрасывались части бывшего Кавказского фронта, перешедшие на сторону большевиков. Беззастенчиво лживая агитация комисаров, распространявших слухи о том, что добровольцы и Кубанская рада якобы препятствуют возможности их возвращению домой, существенно расширила ресурсную базу красных армий. К этому следует добавить, что Кавказ, как прифронтовой регион, располагал большими запасами оружия, боеприпасов и снаряжения.

С целью защиты своей «государственной независимости» Кубанская рада срочно сформировала Кубанскую армию около 3 000 человек во главе со штабс-капитаном В. Покровским, отряд которого численностью в 300 казаков 21 – 23 января 1918 г. нанёс первое крупное поражение красным под г. Энем у станицы Георгие-Афипской.

В начале февраля большевики начали наступление с севера на Новочеркасск, а с юга и запада на Ростов. Красные постепенно стали сжимать кольцо окружения. В развернувшихся кровопролитных боях Добровольческая армия отчаянно сопротивлялась, неся большие потери. После отказа донского казачества поддержать Добровольческую армию и начала наступления красных войск, генерал Л. Корнилов принял решение оставить Дон. Это было тяжелое решение усугублявшееся   еще и тем, что в Ростове находились тыловые склады с оружием, снарядами, патронами, обмундированием, запасами медицинских средств и медицинский персонал — то есть, всё то, в чём так остро нуждалась охранявшая подступы к городу малочисленная армия. И в то же время, в городе пребывало на «отдыхе» до 16 000 офицеров, не пожелавших участвовать в его обороне.

1 (14) февраля 1918 года Добровольческая армия лишилась возможности отхода на Кубань по железной дорогое: добровольцы были вынуждены оставить станцию и посёлок Батайск — отряды большевиков прибыли к станции в эшелонах и были поддержаны в своём наступлении на малочисленных добровольцев местными железнодорожными рабочими. Однако им удалось удержать левый берег Дона и отбить все попытки красных ворваться в Ростов.

Одновременно к городу, только с другой стороны — от Матвеева Кургана и Таганрога — подходила ещё одна красная армия под командованием Р. Сиверса, сумевшего организовать выступление против добровольцев гарнизона г. Ставрополя, с примкнувшей к нему 39-й дивизией. Когда 22 февраля враг вышел на подступы к Ростову, было принято решение отходить из города за Дон — в станицу Ольгинскую. Вопрос о направлении дальнейшего движения еще не был решен окончательно по причине отсутствия объективных данных разведки о положении на Кубани или в Сальских, донских степях.

Генералы М. Алексеев и Л. Корнилов приняли окончательное решение отходить на юг, в направлении Екатеринодара, рассчитывая поднять антисоветски настроеное кубанское казачество и народы Северного Кавказа, сделав район Кубанского войска опорной базой для дальнейшего продолжения борьбы. По достижению станицы Ольгинской армия насчитывала 3 683 бойца и 8 орудий, а с обозом (в 500 подвод) и гражданскими лицами числом свыше 4 тысяч человек. Здесь все наличные силы были реорганизованы. Состоявшая до этого из 25 отдельных частей, армия преобразовалась в:

Сводно-Офицерский (1-й Офицерский) полк (ген. Марков) – из трёх офицерских батальонов разного состава, Кавказского дивизиона, части Киевской школы прапорщиков, Ростовской офицерский и Морской рот;

Корниловский ударный полк (полковник Неженцев) – со включением частей Георгиевского полка и отряда полковника Симановского;

Партизанский полк (ген. Богаевский) – 3 пеших партизанских сотни, главным образом из донских партизан;

Особый Юнкерский батальон (ген. Боровский) – около 400 чел. (1-я рота из юнкеров и кадет, 2-я и 3-я из учащихся) – из прежнего Юнкерского батальона, Отдельного Студенческого батальона (Ростовского студенческого полка) и части Киевской школы прапорщиков;

Артиллерийский дивизион (полковник Икишев) – 4 батареи (подполковники Миончинский, Шмидт, Ерогин и полковник Третьяков);

Чехословацкий инженерный батальон – до 250 чел. с русско-галицким взводом (капитан Неметчик, инженер Кроль, прапорщик Яцев);

Техническая рота (полковник Банин);

Конный отряд полковника Глазенапа – из донских партизан;

Конный отряд полковника Гершельмана – из регулярных кавалеристов;

Конный отряд подполковника Корнилова – из чернецовских партизан;

Охранная рота штаба армии (полковник Дейло);

Конвой (из текинцев) командующего армией (полковник Григорьев);

Походный лазарет (доктор Трейман).

Личный состав армии включал:

242 штаб-офицера (190 — полковники);

2078 обер-офицеров (капитанов — 215, штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535, прапорщиков — 668);

1067 рядовых (в том числе юнкеров и кадетов старших классов — 437)
добровольцев — 630 (364 унтер-офицеров и 235 солдат, в том числе 66 чехов);

Медицинский персонал:148 человек — 24 врача и 122 сестры милосердия.

С отрядом также отступил значительный обоз гражданских лиц, бежавших от большевиков. Этот, связанный с огромными потерями, марш фактически стал рождением Белого сопротивления на Юге России.

Мнение о дальнейшем пути движения разделились. Л. Корнилов предлагал уйти в Сальские степи (в направлении Царицына), где на зимовниках (становищах племенных табунов) имелись большие запасы продовольствия, фуража и лошадей. Приближалась весенняя распутица, разлив рек, что мешало передвигаться крупным силам и позволяло белым выиграть время, выждать удобного момента для контрнаступления. Ему оппонировал М. Алексеев, аргументируя свою позицию тем, что зимовники подходили для мелких отрядов, так как были разбросаны на значительных расстояниях друг от друга. Там было мало усадеб для проживания и топлива. Войска пришлось бы распылить на небольшие подразделения и красные отряды получали возможность их легко уничтожать по частям. К тому же армия оказывалась зажатой между Доном и железными магистралями. Её можно были лишить притока подкреплений, снабжения и организовать блокаду. Кроме того, добровольцы вынуждены были бы бездействовать, выключившись из потока событий в России. Именно поэтому большинство, включая А. Деникина (заместителя Л. Корнилова) и И. Романовского, предлагали идти на Кубань. Там возможностей было очевидно больше. А в случае полного фиаско задуманного, можно было отойти в горы или в Грузию.

В этот момент пришло известие, что добровольческий отряд во главе с походным атаманом войска Донского генерал-майором П. Поповым (около 1 600 бойцов при 5 орудиях и 39 пулеметах) ушёл из Новочеркасска в Сальские степи — т. н. Степной поход. Донские казаки не хотели уходить с Дона и отрываться от родных мест, они собирались начать партизанскую войну и снова поднять Донскую область против большевиков. Генерал П. Попов со своим начальником штаба полковником В. Сидориным приехали к добровольцам. Добровольцы решили, что будет выгодно объединиться с сильным отрядом казаков, и изменили первоначальное решение. Армия получила приказ идти на восток.

Но здесь в поход вмешалась природа. В марте неожиданно резко испортилась погода: дождь и степной ветер, сменявшийся заморозками, приводил к оледенению шинелей, продуктов, фуража. Ослабленная в беспрестанных боях и измученная ежедневными переходами, Армия стала изнемогать еще и под ударами стихии. Дальше стало еще хуже. Резко похолодало. По свидетельствам современников, доходило до того, что раненых, лежавших на телегах, вечером приходилось освобождать от ледяной корки штыками. Но «заледеневшие» колоны продолжали движение, совершая очередные переходы по покрытой ледяным панцирем степи, что и дало основание её участникам назвать эту героическую эпопею — «Ледяным походом», а её участников «первопоходниками».

Вопреки неимоверным трудностям, лишениям и потерям из горнила «Ледяного похода» в конечном итоге вышла уже пятитысячная армия, сплочённая, закалённая, покрывшая свои боевые знамёна в сражениях с врагами России неувядаемой славой и беспримерными подвигами.

____________________________

* По существу – это был вопрос распределения полномочий между генералами М. Алексеевым и Л. Корниловым (последний прибыл на Дон 6 (19) декабря 1917 года). К этому времени, конфликтная ситуация во взаимоотношениях между ними приобрела новую форму. Причиной всему явилось то, что М. Алексеев в августе 1917 г. не поддержал «корниловский мятеж» и по приказу А. Керенского арестовал Л. Корнилова с его штабом. Личная неприязнь между ними в феврале 1918 г. доходила до абсурда и выражалась даже в форме общения посредством записок и писем из одной комнаты в другую. При этом «почтальоном» выступал генерал А. Деникин.

Поделиться ссылкой:

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.