Удивительная и экстравагантная жизнь барона фон Унгерна-Штернберга

Автор:

Олег Ракитянский.

29 декабря 1885 г. родился Роман Фёдорович фон Унгерн-Штернберг (ум. 1921), российский генерал, участник белого движения.

На протяжении столетия судьба этого загадочного, противоречивого и до конца не понятого персонажа не предоставляет возможность исследователям закончить написание его исторического портрета, чтобы навеки упокоить грешный прах, а также писательский зуд специалистов и публицистов. В преподнесённых и оставленных потомству биографических, служебных и политических парадоксах барон смешал категорийные понятия европейца и азиата, Наполеона и Чингисхана, благородного борца с революцией и восточного пассионария, ополчившегося на не совершенное мироустройство. А закончил причислениемсебя к мессии, посланным на землю, чтобы победить хаос и вернуть человечество к нравственным основам бытия и любви. Правда, те же «зудисты» утверждают, что это никак не «гармонировало» с тысячами жертв, оставленных имна Дальнем востоке. Не способствуют разгадке его натуры и уводящий к крестовым походам воинственный род предков-рыцарей, предававших времена и народы «очистительному огню» христианства в поисках «чаши святого Грааля».

Согласно семейной легенде – барон Ро́берт Ни́колас Максими́лиан (Роман Фёдорович) фон Унгерн-Штернберг родился 29 декабря 1885 года в австрийском г. Грац (во время путешествия родителей по Европе).* Спустя несколько лет семья переехала в российский город Ревель (Таллинн). По кончине родителя, он был предоставлен самому себе. Его мать, овдовев, молодой вышла вторично замуж и, по-видимому, не могла совладать с тяжёлой, женской ношей– одной воспитывать и формировать мужчину.Не мудрено, что после гимназии, из которой Романа исключили «из-за плохого прилежания и многочисленных школьных проступков», родительница нашла выход, – в 1896 г. отдала единственного сына в Морской корпус в Петербурге.

С детства мечтая о войне, путешествиях и приключениях, барон Унгерн с началом русско-японской войны «дезертирует» на фронт и зачисляется вольноопределяющимся в армейский пехотный полк, с которым проходит всю кампанию. По возвращению с войны, родственники устраивают его в 1908 г. в Павловское пехотное училище. После его окончания Роман Фёдорович продолжил службу в чине хорунжего в Амурском казачьем полку. Уже тогда, по словам людей, знавших барона лично, он выделяется на общем фоне офицерского состава своей цельностью, твёрдостью убеждений, вспышками жестокости, эксцентричностью и одержимостью в достижении цели. Необузданный от природы, вспыльчивый и неуравновешенный, к тому же любящий запивать и буйный во хмелю, Унгерн затевает ссору с одним из сослуживцев и ударяет его. Оскорбленный, в свою очередь, шашкой ранит Унгерна в голову. След от этой раны остался у Романа Фёдоровича на всю жизнь, постоянно вызывая сильные головные боли и, несомненно, периодами отражаясь на его психике заставляя принимать подчас необдуманные и экстравагантные решениях. Вследствие ссоры оба офицера вынуждены были оставить полк.

У рубежей Монголии и Китая сотник Унгерн, с детства мечтавший о ратных подвигах и славе своих крестоносных предков, но при этом давно увлекавшийся Востоком и заявлявший, что он – буддист в третьем поколении, пытается основать орден Военных буддистов для борьбы со «злом революции», восходившим на Западе Европы. В 1913-м амбициозный барон оказался в холмистых степях Западной Монголии, где действовали отряды разбойника и странствующего монаха, знатока тантрической магии Тибета Джа-ламы, сражавшийся с войсками китайской республиканской армии. Однако, не получив разрешение своего начальства на службу в отряде нечестивца, так и не стяжав желанной воинской славы, Унгерн возвратился домой.

Начало мировой войны, оставшийся было не у дел потомок крестоносцев и буддистский неофит, встретил с восторгом и воодушевлением. Вскоре, в составе Забайкальского полка он попадает на фронт в армию генерала А. Самсонова. В боях проявляет мужество и храбрость за что награждается пятью орденами в том числе офицерским Георгиевским крестом. Однако, фон Унгернтак и так и остается командиром казачьей сотни: его начальники, генерал Крымов и полковник Врангель (тот самый) «повышать» отчаянного барона не решились, учитывая его не уравновешенность, неуправляемость и не предсказуемость.

В 1917-м за избиение комендантского адъютанта, не предоставившего Унгерну квартирув С-Петербурге, он был отчислен из действующей армии «в резерв чинов». Августом того же года барон примкнул к мятежу генерала Корнилова, а осенью, после его подавления, вместе с другими казачьими офицерами отправился на Восток, к Байкалу, затем – в Маньчжурию, превратившись в одного из главных действующих лиц эпопеи своего фронтового друга атамана Г. Семёнова. В Маньчжурии Роман Федорович был назначен комендантом Хайлара – крупной железнодорожной станции, чуть позже Унгерн стал военным советником монгольского князя Фушенги, служившего атаману Г. Семёнову. Его отряд насчитывал около 800 всадников из племени харачинов.

После Октябрьской революции фон Унгерн оказывается в Забайкалье, где под руководством атамана Г. Семёнова формирует вооружённые отряды из бурятов и монголов для борьбы с революционной чумой – большевистскими частями. Сведённые в так называемую Азиатскую конную дивизию, во главе с Г. Семёновым, она насчитывала от 1500 до 2000 бойцов. В её состав входили русские и бурятские казаки Забайкальского казачьего войска, представители других монгольских народов — баргуты, чахары, дауры, ойраты, халха-монголы, а также башкиры, татары, японцы, тибетцы, китайцы и, по некоторым данным, казахи из белогвардейских частей атамана Анненкова, оперировавшего на Алтае, в Восточном и Юго-Восточном Казахстане – Семиречье. Кфевралю 1921-го Азиатская дивизия под предводительством фон Унгерна насчитывала уже около 10000 человек, причем 6000 из них были монголами.

Отношения между Г.Семёновым и Р. Унгерном в Забайкалье были похожи на отношения между Далай — и Панчен — ламами в Тибете. Первый являлся официальным главой светской власти, второй – хранителем священной доктрины. Фон Унгерн, конечно, не был авторитетом для ламаистской церкви, хранимая им доктрина была не столько религиозной, сколько политической с приставкою «гео». Сущность доктрины, разработанной бароном, – «крестовый поход» против Запада, источника революций, силами азиатских народов, не утративших, подобно народам белым, своих вековых устоев. Задача похода – реставрация свергнутых монархий и утверждение на всём Евразийском континенте культуры Востока и «жёлтой» веры, буддизма ламаистского толка, призванного духовно обновить Старый Свет. С этой целью фон Унгерн планировал создать державу, которая объединила бы кочевников Востока от берегов Индийского и Тихого океанов до Казани и Астрахани. Её ядром должна была стать Монголия, опорой и «центром тяжести» – Китай, править должна была восстановленная Цинская династия, свергнутая Синьхайской революцией 1911—1913 годов (маньчжурская династия Цин правила в Китае с 1644 года). Не трудно спрогнозировать дальнейших ход развития событий – новый Чингисхан явился бы миру в образе Романа Фёдоровича. Но баронский титул не признавался на Востоке. Поэтому в августе 1919-го, при очередном посещении Харбина, «Даурский барон» женился на маньчжурской принцессе династической крови, родственнице свергнутых императоров. Это усилило авторитет фон Унгерна в глазах азиатов; монгольская аристократия поднесла ему титул «вана» — князя 2-й ступени.

Со своей стороны, атаман Г. Семёнов произвёл барона в генерал-майоры и предоставил свободу действий в Даурии. Установившаяся личная власть фон Унгерна напоминала форму феодального типа с системой жестоких наказаний и казней для всех, независимо от рода и звания. Эта территория, отгороженная от остального мира барьером суеверного, почти мистического страха перед её хозяином, стала как бы первой провинцией будущей Империи нового Чингисхана. Под эгидой Г. Семёнова и Р. Унгерна в Даурии проходили панмонголистские конференции, было создано правительство «Великой Монголии», которое возглавил Нейсе-геген, «живой бог» одного из ламаитских монастырей. С осени 1919 года барон и атаман Г. Семёнов начали готовить поход на г. Ургу (ныне г. Улан-Батор), столицу Внешней, или Халха-Монголии, правительство которой от участия в панмонгольском движении уклонилось и, хотя и не без нажима со стороны пекинских властей, призвало в страну китайскую оккупационную армию.

Религиозные пристрастия фон Унгерна уходили в буддизм: «Свою жизнь я провел в сражениях и за изучением буддизма. Дед приобщился к буддизму в Индии, мы с отцом тоже признали учение и исповедали его». Как последователь буддийского философского учения читтаматра, одного из течений Махаяны, распространенного среди тибетских лам, барон знал, что нельзя обрести освобождение без гуру. Кто был Этим гуру (духовным наставником) Унгерна доподлинно неизвестно. Однако многочисленные свидетельства утверждают, что Роман Федорович никогда не действовал, не посоветовавшись с окружавшими его ламами. Даже формальные номера приказов командира Азиатской конной дивизии тщательно выверялись нумерологическими расчетами лам. Вряд ли гуру (сенсея) следует искать в окружении фон Унгерна. Подлинный духовный наставник находился возможно в каком-нибудь монгольском монастыре, а может быть в Тибете. Но еще более вероятно то, что резиденцией «теневого ламы» была штаб-квартира японской разведки в г. Харбине, принимая во внимание «плотное кураторство» атамана Г. Семёнова со стороны японцев все годы Гражданской войны, а также и в последующие десятилетия вплоть до августа 1945 года.

В связи с этим важно отметить, что российский немец из Прибалтики барон Унгерн первый озвучил паназиатский лозунг, ставший впоследствии важнейшей частью внешнеполитической доктрины милитаристской Японии вплоть до её поражения во Второй мировой войне. То же можно сказать об атамане Г. Семёнове. Оба они являлись почитателями идеологии панмонголизма. При этом необходимо учесть, что за плечами у атамана Г. Семёнова было только два класса образования и казацкий кадетский корпус, который он закончил благодаря своим физическим, а не умственным способностям, что в какой-то мере роднит его с Романом Фёдоровичем, который закончил Павловские училище лишь благодаря родственникам.

Остаётся тайной, какой из лам, сенсеев или гуру оказался благосклонным к «военным буддистам», но в январе 1920 г. адмирал А. Колчак своим приказом передал свои полномочия Главнокомандующему вооружёнными силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа тридцатилетнему генерал-лейтенанту Г. Семёнову. С января по ноябрь 1920 г. воинские части под его командованием стали оплотом Белого движения в Сибири. С сентября того же года большевики, при попустительстве Антанты, заключившей с ними тайный союз, начали наступление на Дальнем Востоке, закончившегося уходом войск Г. Семёнова в Китай.

И в этот кульминационныймомент, в судьбу барона вновь вмешивается таинственный гуру, который вынуждает Унгерна в августе 1920 г. разорвать все отношения с Г. Семёновым, оставить фронт и совершить рейд в Монголию для захвата Угры. Однако штурм провалился по причине слишком уж явной малочисленности атакующих. Спустя четыре месяца, восстановив боевой потенциал своей дивизии, барон вновь пошёл на приступ города и сломил сопротивление китайцев, освободив из тюрьмы монгольского правителя, «живого Будду» — Богдо-Гэ-Гэна VIII. На состоявшейся коронации монгольского монарха фон Унгерн получил наивысший, ханский титул со званием «Возродивший государство великий батор, командующий» и жёлтый халат властителя. Тибетский вождь Далай-Лама ХIII объявил барона борцом за веру против китайских оккупантов и прислал ему группу своих воинов. Монголы окружили Унгерна почётом, называли его Цаган-Бурханом, «Богом Войны», и считали воплощением Махакалы – ламаистского божества о шести руках, жестоко карающего врагов «жёлтой веры».

Виюне 1921 г., защищая «жёлтую», а возможно и «белую» веру фон Унгерн по благословению очередного Ламы, с отрядом в 5 700 человек вторгся на советскую территорию с намерение с детонировать антибольшевистские восстания на Алтае, в верховьях Енисея, в Иркутской губернии, в Забайкалье. И хотя выглядело это предприятие сколь экстравагантно, сто и странно довольно, но Унгерн всерьез рассчитывал на поддержку Г. Семёнова, которого недавно фактически предал, а также японской армии, с которым не согласовал свои планы, а решил поставить перед фактом и условием – помочь! Как не трудно было предсказать, афера провалилась. Большевики вместе с монгольскими частями организовали контрнаступление, заняла Ургу и другие важные пункты на территории Халхи.

Убедившись в бесперспективности борьбы в Прибайкалье, барон решил вернулся в Монголию. Но и здесь его ожидали сплошные разочарования. Как по сглазу или тайной воле какого-то сенсея из японской разведки от него отвернулись верные адепты. Тогда он решает уйти в Тибет и вместе со своим войском поступить на службу к Далай-Ламе. Узнав о его намерениях, группа офицеров Азиатской дивизии составила заговор. Ближайший помощник Унгерна, генерал Резухин, был убит, ему самому удалось бежать в Монгольский дивизион, единственное подразделение, на преданность которого ещё можно было рассчитывать. Однако монголы, согласно одной из версий произошедших событий, его обезоружили, связалии оставили в юрте.

22 августа связанного барона «случайно» обнаружил красный разъезд. Конные разведчики доставили Унгерна в штаб советского Экспедиционного корпуса. Затем его переправили в Верхнеудинск, оттуда в Иркутск, и далее в столицу Сибири – Новониколаевск (Новосибирск). Здесь, 15 сентября состоялся публичный суд. Барон Унгерн был признан виновным в кровавых преступлениях против гражданского населения Даурии и Забайкалья. На следствии он не отрицал своей вины, но объяснял её суровыми условиями гражданской войны. В тот же вечер он был расстрелян.

Но с гибелью Унгерна идея панмонголизма не умерла. Атаман Г. Семёнов, ушедший на территорию Маньчжурии и активно сотрудничавший с японской разведкой, подготовил в 1941 г. проект создания единого монгольского государства, в котором предполагалось объединить Халху и Внутреннюю Монголию для создания некоего лимитрофного государства – буфера между СССР и Японией.

___________________________________

* Не путать с его двоюродным братом — Унгерн-Штернберг Эрнст Павлович (Карл Густав Эрнст Густавов-Павлов-Готлибов), барон (1867 — ?). Из потомственных дворян Лифляндской губ. Окончил Елизаветградское кавалерийское юнкерское училище, в 1888—1889 служил в 8-м драгунском Смоленском полку; вышел в запас корнетом. В 1890 жил в основном за границей. Подозревался в принадлежности к разведывательным службам Испании, Германии, Франции почему и менял места пребывания. С 1905 корреспондент Австрийского императорского телеграфного агентства в Петербурге. В октябре 1910 особым присутствием С. -Петербургской судебной палаты был признан виновным в шпионаже в пользу Австро-Венгрии и приговорен к лишению прав состояния и каторге на четыре года. Ходатайство Унгерн-Штернберга о помиловании было отклонено Императором Николаем II.

Поделиться ссылкой:

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.