Взятие Милана русскими войсками 

Автор:

Олег Ракитянский.

 Военное командование союзнических сил в составе: Российской и Османской Империй, Австрии, Великобритании и Неаполитанского королевства весной 1799 г. обратилось с просьбой к Императору Павлу I назначить командующим объединённой группировкой войск в Северной Италии генерал-фельдмаршала графа А. Суворова-Рымникского. В апреле 1799 года он был вызван из ссылки в Санкт-Петербург и срочно направлен на Апеннины. В путь, монарх его благословил со словами: «…Веди войну по-своему, как умеешь».

Разработанные А. Суворовым концептуальные положения весенней кампании в Альпах заимствовали известные суворовские наставления из книги «Наука побеждать»: «…только наступление; быстрота; никакой методичности, при хорошем глазомере; полная власть генерал-аншефу (т.е. А. Суворову или конкретному командующему), атаковать и бить врага в открытом поле, не терять время на осаду; никогда не распылять силы для сохранения каких-либо пунктов».

Наряду с этим, прекрасно осознавая значение боевого духа наступающих, а также психологию масс, проживающих на оккупированной территории, граф А. Суворов обратился к итальянцам с личным воззванием, в котором призвал местное население взяться за оружие, восстановить прежнюю власть и вернуть отобранную собственность. В обращении акцентировалось внимание на наложенное французами непосильное налоговое бремя, экспроприацию и общее обнищание. И в этом не было преувеличения. Когда три года назад войска Бонапарта вторглись в Италию и легко прогнали оттуда австрийцев, население по большей части восторженно встречало «освободителей» в расчёте на «свободу, равенство и братство». Многие радовались переменам, упивались свободой и вином, танцевали, веселились, пока не прослезились. Вскоре во Францию потянулись обозы с «революционно изъятым» итальянским имуществом, а новые поборники свобод, равенства и братства вдруг уразумели, что в переводе на итальянский – эти слова означают налоги, поборы, конфискации. Поэтому населению не потребовалось много времени, чтобы разочароваться в идеалах революции.

8 (19) апреля 1799 г. союзная армия тремя колоннами выдвинулась к реке Кьезе, имея в авангарде казаков и войска генерала Края (отряд князя П. Багратиона и австрийскую дивизию Отта). Французский генерал Шерер не принял боя и начал отход в направлении реки Адды, на западном берегу которой разместились войска, генерала Моро численностью в 28 000 человек. Используя наступательный порыв союзнических войск (48 000 солдат из них 12 000 русских и 36 000 австрийцев), 26 апреля 1799 г. А. Суворов перешёл в наступление. Удержаться на занимаемом рубеже французам не удалось. Под натиском русских казаков и солдат генерала П. Багратиона и М. Милорадовича, прорвавшегося на левом фланге противника и захватившего г. Лекко, войска Моро начали отступать. Видя, что оборона прорвана, и желая сохранить вверенные части и не оказаться в окружении, Моро приказал армии отступать в направлении г. Милан. Попытка врага организовать оборону у г. Треццо и г. Кассана успеха не имела. При отступлении французов был захвачен в плен сам генерал Моро, но по добродушию А. Суворова отпущен под честное слово, что больше в войне участия не примет. В сражении на реке Адда армия Моро была разбита и бежала, оставив на поле боя убитыми и ранеными 2 500 человек, пленными – 5 000 и 27 орудий. Наши потери составили около 2 000 убитых и раненых. Продолжая наступление и обходя противника, союзники вынудили его без боя оставить Милан, Турин и отходить в сторону г. Генуя. Преследовать французов А. Суворов не стал, так как они уже не представляли угрозу, чего нельзя было сказать о надвигающемся во фланг с юга и центра Италии Неаполитанской армии генерала Макдональда (около 30 000 человек).

Закрепить разгрома противника на р. Адда можно было с помощью блокирования оставленных в городах вражеских гарнизонов в том числе в городах Милане, Треццо и Кассана. Дорога на Милан была свободна. Город должна была оборонять дивизия Серюрье, но она уже была разбита. Оставался французский гарнизон в 2 400 штыков, что засел в цитадели и терроризировал горожан. Отвлекать серьёзные силы на его ликвидацию А. Суворов не стал и предложил австрийцам освободить город. При этом поставил условие – в течение дня. Союзникам под командованием генерала  М. фон Меласа нужно было занять Милан и блокировать тамошний французский гарнизон. Однако они были не готовы к таким темпам маневренной войны, по крайней мере в их уставе об этом ничего не говорилось, чтобы на плечах неприятеля, ведя штыковой, рукопашный бой, врываться в город и первым же штурмом захватывать крепость. Как бы там ни было, но к Меласу был послан с устным приказом атаман Андриян Денисов, имевший при себе три казачьих полка в 500 шашек.

Стоит заметить, что к тому времени авторитет А. Денисова среди русских войск был непререкаем и его самого лично ценил Александр Васильевич, называя «Мой Карпович». Одним из первых, 26-ти летний А. Денисов ворвался в крепость Измаил, увлекая за собой остальных штурмующих. За что по личному ходатайству А. Суворова перед Императрицей был награждён орденом Святого Георгия Победоносца 4-ой степени, а в георгиевском зале Зимнего дворца был размещён его портрет.   Отличился походный атаман А. Денисов и при подавлении польского восстания в 1794, и в боях с французами в Швейцарии в 1798 г., тогда австрийцы терпели поражение за поражением,  одно за другим.

К слову сказать, когда итальянцы впервые увидели русских казаков, один из священников из г. Ламоне, поражённый их видом, писал: «Почти все русские всадники были с длинными бородами. На голове у них была красная с голубым шапка, по два пистолета на груди и длинная пика».

Приблизительно в таком виде А. Денисов прибыл к Меласу и оказалось, что его никто не ждёт: «Поехав сам к их главнокомандующему, генералу Меласу, донёс ему обо всём… Но сей сказал, что в повелениях не имеет ничего обо мне и казачьих полках, а потому и принять меня не может». В такой ситуации, кто иной – австриец, итальянец или немец, вернулся бы восвояси к своему руководству с жалобой и не выполненным приказом. Но, «Карпович» был суворовским офицером, ветеран штурма Измаила: «Я решился сам собою, до случая, действовать и послал вперёд большую команду. От начальника которой, майора Миронова, скоро получил донесение, что он без препятствия дошёл до города Милана и остановился при самых воротах онаго, что все жители с дружеским расположением на казаков смотрят и что один, знающий немного по-русски, уверил его, что они все приходу русских войск рады».

Не будучи «робкого десятка», атаман проявил инициативу и находчивость. Имея в распоряжении всего лишь три полка, он принимает ключи от коменданта. Двумя полками блокирует крепость с французским гарнизоном, а во главе третьего полка с музыкой и развёрнутыми знамёнами входит в город. Под бравурные звуки победного марша французы пришли в себя и попытались организовать вылазку, произведя несколько залпов из ружей. Среди русских оказались убитые и раненные, пострадали также и мирные жители. Однако, казаки не растерялись и отразили попытку вылазки, окончательно заблокировав противника в цитадели. Понимая свою малочисленность и возможность очередной более масштабной вылазки французов, атаман пишет срочное письмо Меласу с просьбой ввести войска в Милан. Ответ не заставил себя долго ждать и поразил А. Денисова своим содержанием. Мелас сообщал, что его войска устали и далее не сдвинутся с места, так как к захвату города в таком состоянии они не готовы.

В конечном итоге, австрийцы подошли к Милану только на следующий день, совместно с войсками А. Суворова, который подъехал к Меласу, желая поприветствовать «союзничка», обнял его так, что тот упал с коня под дружный хохот казаков и миланцев. Многочисленные толпы горожан во главе с духовенством вышли за стены встречать победителей. Фельдмаршал А. Суворов поздоровался с представителями города, произнёс подобающую случаю речь, и сопровождаемые победными возгласами русские войска вступили в ликующий Милан. Восторженные горожане предпочли не вспоминать, что всего за три года до этого с не меньшим умилением и экзальтацией  они встречали армию генерала Бонапарта.

28 апреля 1799 г. выдался на день Пасхи. Русские солдаты принялись учить итальянцев троекратно целоваться и произносить «Христос Воскресе!». У кафедрального, готического миланского собора Александра Васильевича приветствовал архиепископ. Затем в соборе был отслужен молебен. Причём, почетное место фельдмаршала было богато украшено парчой, бархатом и золотом. Верный своему незабываемому стилю, будущий князь Италийский отказался восседать на почетном месте, вместо этого направившись на молитву в гущу прихожан, и заняв скромное место среди простого народа и своих чудо-богатырей.

Поделиться ссылкой: