Featured Video Play Icon

Западная демократия поломалась. Нужно искать альтернативные пути

Автор:

Михаил Смолин.

Ещё совсем недавно демократия была частью всеобщей веры в то, что общественная жизнь раз и навсегда нашла свою наилучшую политическую форму. Демократия казалась безальтернативной, идеальной государственной организацией, универсальной для всего мира. Она перестала быть предметом политических размышлений, а превратилась в «обожествлённую» область политических «верований». Её «священными писаниями» провозгласили Хартию вольностей 1215 года, Декларацию прав человека и гражданина и Конституцию США.

Политическая реальность после холодной войны представляла собой результат победы западной демократии над демократией коммунистической. На какой-то короткий момент Западу показалось, что произошёл «конец истории» и началось некое новое «тысячелетие благоденствия».

Западная демократия была объявлена универсальной для всего мира и стала экспортироваться на Восток с помощью цветных революций.

Соотношение демократии и государства вообще очень интересная проблема. Демократия — это всегда частный интерес. Она очень боится личности во власти. И потому демократия стремится избрать в руководство государством наименее волевого, наиболее связанного по рукам и ногам частными договорённостями политика. Ослабляя его властные возможности максимальными ограничениями и противовесами. Демократия — это всегда про центробежные силы.

Любое же государство напротив требует единства. Единства воли, единства действия. Лучше всего проявляющегося в сильной личности. В подчинении этой персонифицированной воле. Государство всегда активизирует центростремительные силы.

Настоящий убеждённый демократ относится к государственности с подозрительностью. Для демократа такие властные атрибуты государства как принуждение, авторитет, иерархия подчинения — являются «подозрительными тяготами», от которых хочется избавиться.

Всевозможные марксисты, либертарианцы, анархисты, — прямо стремятся к уничтожению любого государства, связанного в их понимании с насилием.

Правда, это стремление к уничтожению государства-насилия у радикальных демократов всегда увязано с альтернативным, ещё более широкомасштабным насилием — революцией, насилием, уже не имеющим никаких законных границ. Вообще такие демократические лозунги, как справедливость, равенство, — очень «кровоёмкие» требования. Как только их начинают реально добиваться, кровь начинает литься, как вода из-под крана со сбитой резьбой.

Государство же, по сравнению с революцией, есть режим минимального насилия над личностью и обществом. Поставленного жёстко в рамки закона и применяемого сугубо в рамках принятых судебных форм.

Первое, что приходит на ум при слове «демократия» — это право выбора. Всенародные выборы — это то, к чему стремились все демократические движения.

Решила ли демократия проблемы общества, добившись выборов? Действительно ли всенародные выборы дают в парламенты лучших представителей с мест? И стал ли народ настоящим хозяином в своей стране?

Кажется, что эти вопросы уже перешли в разряд риторических.

В современных демократических выборах даже и цели такой не стоит — избрать лучших людей в парламент. Лучших в смысле наиболее талантливых, наиболее профессиональных, наиболее представляющих своих избирателей.

В реальности посредством демократических выборов в представительные органы приходят не лучшие, а посредственные или того хуже — худшие. Какой смысл в таких выборах?

Сама система представительных учреждений при демократии устроена так, что лучшие никогда не пойдут работать в её органы.

Какой профессиональный, успешный, талантливый юрист пойдёт в парламент? Он должен будет на пять лет уйти из своей профессии, оставить свои профессиональные интересы, своё дело для того, чтобы сидеть в среде бывших спортсменов, актёров, певцов и партийных дельцов. Попав в парламент, становится ли он государственным деятелем, в ранге министра, как у нас записано в законе? Да нет, конечно. Зато он попадает в среду партийных дрязг, скандалов, лоббирования частных интересов.

Демократический парламент — место, где царят частные лоббистские аппетиты, а не вырабатываются единые государственные интересы. Выборы и парламенты готовят не государственных деятелей, а партийных политиканов и лоббистов частных финансовых пожеланий.

Демократия — это всегда сговор финансовых элит с бюрократами и партийными политиканами. Народу в этом сговоре не дают никакого голоса, кроме немого бросания в урны бюллетеней, за тех, кого ранее назначили победителями в результате демократического сговора элиты.

На политических выборах в республиках хотят получить народное волеизъявление либо по сложнейшим государственным вопросам, требующим специального образования и профессионального размышления, либо предлагают сделать ответственный выбор по поводу представленных кандидатов на государственные должности, о которых обычный гражданин не имеет никакого понятия.

Политическое голосование при демократии всегда ставит перед избирателем задачу, в которой он не компетентен. В ситуации массированного информационного давления партийная пропаганда навязывает голосующему своё частное мнение.

На самом деле любые вопросы на любых референдумах требуют специальных знаний, которых нет у 99 процентов избирателей. И эта прямая демократия ничем не лучше прямых, всеобщих и тайных голосований на выборах.

Кстати, настоящие диктаторы Муссолини, Гитлер или филиппинский Маркос любили проводить плебисциты, которые никак не мешали их единоличному правлению.

Республиканские элиты удобно прикрываются выборами для легитимизации своей реальной власти, несмотря на прописанную в конституциях Верховную власть народа. Это вполне естественный и даже неизбежный демократический процесс. Поскольку прямая демократия невозможна, а демократическую форму (выборы, референдумы) соблюдать надо, для соответствия прописанным законам. Вот и формируется властвующая элита, фабрикующая псевдонародные демократии.

При этом нет никакой принципиальной разницы между социалистической или либеральной демократией. При социализме финансово-политическая элита представлена одной партией (государственный капиталист и единственный работодатель), доминирующей над обществом, при либерализме это делает финансово-политическая элита (либеральные кланы капиталистов и несколько крупных работодателей), которая создаёт мнимую конкурентную партийную борьбу на выборах.

В демократиях всегда идёт не прекращающееся гражданское противостояние. Которое в период выборов доходит до стадии холодной гражданской войны, если частные интересы различных элит не приходят к определённому сговору.

Сущность демократии состоит в том, что частному интересу в республике разрешено было стремиться к захвату общегосударственной власти. С помощью денег и искусственной пропаганды на выборах стремятся собрать большинство голосов некомпетентных в государственном деле избирателей, голосующих за частные интересы финансово-политических элитных групп, представленных соответствующими политическими партиями. Какое место здесь занимает народ? Где здесь национальные интересы? Где отстаивание общегосударственных задач?

Демократия — это лишь политическая процедура прихода к власти в государстве частного интереса, легитимируемого общегражданским голосованием. На самом деле под прикрытием демократии всегда правит либо партия, либо олигархи, либо автократор. Народ при любой форме демократии всегда находится в стороне от власти.

Демократический политик, как правило, представляет либо влиятельную группу элиты, стоящей за ним, либо сам является лидером политического крыла какой-либо элитной группы. Демократические политики по большей части сами в душе являются диктаторами, движущимися к власти через принятые демократические процедуры. И чем он успешнее, тем более он диктатор по натуре. Демократические государства и устойчивы только там, где финансово-политические элиты находятся в режиме постоянно продлеваемого сговора частных интересов. При номинальном присутствии народа, сознание которого искусно промывается пропагандой.

Демократическое государство — это всегда корпорация. Вопрос только в том, насколько широк круг реальных акционеров, тот круг финансово-политического слоя, который является реальным корпоративным хозяином республики. При социализме корпоративным хозяином становятся члены партии, а точнее — руководство партии. При либерализме — олигархи, бюрократы и партийные политиканы.

Но любая демократия в той или иной степени беременна тиранией. Особенно в периоды кризисов, внутренних или внешних. Чем более развита демагогия, тем ближе республика к диктатуре. Чем демократия больше становится похожа на «мёртвую машину», воспроизводящую на очередных выборах механику избирательных технологий. Чем меньше в ней личностного, человеческого, тем избирателям больше хочется демагогии, а уж из неё со временем рождается диктатура левая или правая. Как повезёт, или как Господь управит — это как кому больше нравится.

Для России необходим поиск альтернативных путей развития.

Поделиться ссылкой: